Возрастная психология (Хрестоматия)

Учебник по возрастной психологии для широкого круга читателей

Составитель канд. психол. наук Л. М. Семенюк

Под редакцией докт. психол. наук, проф. Д. И. Фельдштейна

Х 91 Хрестоматия по возрастной психологии. Учебное пособие для студентов: Сост. Л. М. Семенюк. Под ред. Д. И. Фельдштейна.— Издание 2-е, дополненное. М.: Институт практической психологии, 1996.—304 с.

Хрестоматия составлена применительно к программе курса возрастной психологии Тексты представляют собой отрывки и извлечения из трудов ведущих отечественных психологов. Книга снабжена научно-справочным аппаратом

0303050000—14
ББК 88.1

Институт практической психологии, 1996.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Данная хрестоматия является учебным пособием по курсу возрастной психологии для студентов, изучающих эту отрасль психологической науки в вузах России.

Главная цель пособия — оказание помощи студентам в освоении ими основных позиций отечественной психологии в конкретной ее сфере, в раскрытии содержания, смысла, структуры процесса и закономерностей психического развития.

Особое внимание в хрестоматии уделено изложению ведущих принципов подхода к объяснению и пониманию психического развития, становления растущего человека как личности.

Речь идет, во-первых, о социально-историческом подходе к пониманию природы психики человека; во-вторых, о закономерностях развития деятельности как основания и механизма личностного развития; в-третьих, о научной периодизации психического развития; в-четвертых, о характеристике отдельных возрастных периодов, отличающихся не простой совокупностью различных психологических особенностей, а особым строением личности, специфическими тенденциями раз- вития.

Это и обусловило подбор текстов.

В хрестоматию включены работы отечественных психологов, отражающие не только основную проблематику возрастной психологии, но и важнейшие ее концепции, теоретические позиции и экспериментальные установки.

Отобранные тексты дают достаточно полное и конкретизированное представление о научной позиции авторов, разрабатывающих тот или иной аспект возрастной психологии и в то же время характеризуют важную роль и особое ее место в системе мировой психологической науки.

Предметом специального рассмотрения в хрестоматии стали работы, имеющие действенный характер, раскрывающие условия и механизмы активизации процесса психического развития детей как на отдельных возрастных периодах, так и на всей дистанции современного детства.

Все тексты, включенные в хрестоматию, публикуются с сокращениями. Вместе с тем, давая фрагменты работ, мы стремились не разрывать их общую логику, оставляя в текстах все наиболее важное, необходимое для усвоения соответствующего раздела учебной программы.

Л. М. Семенюк

Раздел I психическое развитие
А. Н. Леонтьев К ТЕОРИИ РАЗВИТИЯ ПСИХИКИ РЕБЕНКА

Постараемся прежде всего представить себе карти- ну тех изменений в целом, которые характеризуют пси- хическое развитие ребенка в границах стадии.

Первое и самое общее положение, которое можно здесь выдвинуть состоит в том, что наблюдаемые в гра- ницах каждой стадии изменения процессов психической жизни ребенка происходят не независимо одно от дру- гого, а внутренне связаны друг с другом. Иначе гово- ря, они не представляют собой самостоятельных линий развития отдельных процессов (восприятия, памяти, мышления и т. д.). Хотя эти линии развития и могут быть вычленены, но в их анализе нельзя непосредст- венно найти тех отношений, которые движут их разви- тием. Например, развитие памяти образует, конечно, связный ряд изменений, однако их необходимость опре- деляется не отношениями, возникающими внутри раз- вития самой памяти, а отношениями, зависящими от места, которое память занимает в деятельности ребен- ка на данной Ступени его развития.

Так, на стадии дошкольного детства одно из изме- нений в памяти состоит в том, что у ребенка формиру- ется произвольное запоминание и припоминание. Пред- шествующее развитие памяти является необходимой предпосылкой для того, чтобы это изменение могло про- изойти, но оно определяется не этим, а тем, что в соз- нании ребенка выделяются специальные цели—запом- нить, припомнить. В связи с этим процессы памяти ме- няют свое место в психической жизни ребенка. Преж- де память выступала только как функция обслужива-

' Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. М., 1972.

5

ющая тот или другой процесс; теперь запоминание ста- новится особым целенаправленным процессом — внут- ренним действием, занимая новое место в структуре деятельности ребенка.

В целом можно следующим образом охарактеризо- вать общую картину развития отдельных процессов психической жизни ребенка внутри стадии. Развитие ведущей деятельности, характеризующей данную ста- дию, и связанное с ней развитие других видов деятель- ности ребенка определяют собой выделение в его созна- нии новых целей и формирование отвечающих им но- вых действий. Так как дальнейшее развитие этих дейст- вий ограничено операциями, которыми уже владеет ре- бенок, и уже наличным уровнем развития его психофи- зиологических функций, то возникает известное несоот- ветствие между тем и другим, которое разрешается пу- тем «подтягивания» операций и функций к уровню, требуемому развитием новых действий. Так, игра до- школьного типа, игра ролевая, первоначально ограни- чена почти исключительно внешними действиями, осу- ществляемыми с помощью двигательных операций, ко- торые подготовлены игрой-манипулированием в пред- дошкольном детстве. Но новый дошкольный тип игры и содержание новых действий, которые в ней развива- ются, требуют совсем других способов своего осущест- вления. Они, действительно, формируются чрезвычай- но быстро (как обычно говорят, «толчком»); в частно- сти, у ребенка в эту пору быстро формируются внут- ренние умственные операции.

Таким образом, процесс изменений внутри стадий в целом идет, образно говоря, в двух встречных направ- лениях. Основное, решающее направление этих изме- нений — от первичных изменений круга жизненных от- ношений ребенка, круга его деятельности к развитию действий, операций, функций. Другое направление — это направление от вторично возникающей перестрой- ки функций, операций к развитию данного круга дея- тельности ребенка. В пределах стадии процесс измене- ний, идущих в этом направлении, ограничен требовани- ями того круга деятельности, который характеризует данную стадию. Переход за эту границу обозначает собой переход уже к другой, высшей стадии психиче- ского развития.

Противоположными чертами характеризуются пере- ходы межстадиальные. Те отношения, в которые ребе- нок вступает к окружающему его миру, суть по при- роде своей общественные отношения. Ведь именно об- щество составляет действительное и первейшее усло- вие жизни ребенка, определяющее ее содержание и ее мотивацию. Поэтому каждая деятельность ребенка вы- ражает не только его отношение к предметной действи- тельности, в каждой его деятельности объективно вы- ражаются также и существующие общественные отно- шения.

Развиваясь, ребенок превращается, наконец, в чле- на общества, несущего все обязанности, которые оно на него возлагает. Последовательные стадии в его разви- тии и являются не чем иным, как отдельными ступе- нями этого превращения.

Но ребенок не только фактически изменяет свое ме- сто в системе общественных отношений. Он также и осознает эти отношения, осмысливает их. Развитие его сознания находит свое выражение в изменении моти- вации его деятельности: прежние мотивы теряют свою побудительную силу, рождаются новые мотивы, приво- дящие к переосмысливанию его прежних действий. Та деятельность, которая прежде играла ведущую роль, начинает себя изживать и отодвигаться на второй план. Возникает новая ведущая деятельность, а вме- сте с ней начинается и новая стадия развития. Такие переходы в противоположность внутристадиальным из- менениям идут дальше — от изменения действий, опера- ций, функций к изменению деятельности в целом.

Итак, какой бы частный процесс психической жиз- ни ребенка мы ни взяли, анализ движущих сил его развития неизбежно приводит нас к основным видам деятельности ребенка, к побуждающим их мотивам, а следовательно, и к тому, какой смысл открывается ре- бенку в предметах, явлениях окружающего его мира. С этой стороны содержание психического развития ре- бенка и состоит именно в том, что меняется место ча- стных психических процессов в деятельности ребенка, а от этого зависят его особенности, которые эти част- ные процессы приобретают на разных ступенях разви- тия. В заключение этого очерка следует подчеркнуть следующее: мы смогли рассмотреть в нем психическое развитие лишь с процессуальной, так сказать, стороны психики, почти вовсе опустив важнейший вопрос о внутренних взаимосвязях изменения деятельности с развитием картины, образа мира в сознании ребенка,

с изменением строения его сознания. Освещение этого вопроса нуждается в предварительном изложении пси- хологической проблемы единства развития чувственных содержаний, сознания и тех не совпадающих между со- бой категорий его, которые мы передаем терминами «значение» и «смысл». Вопрос этот не мог поэтому вой- ти в рамки настоящей статьи.

М. Я- Басов ПРОБЛЕМА РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕКА'

Проблема развития вместе с проблемой предмета и с методологической составляет основание психологии. Три эти проблемы образуют одно целое, из которого развитая система научного знания возникает подобно тому, как всякий сложный организм развивается из од- ной первоначальной клетки. Мы сначала выяснили са- му сущность этого основания, т. е. предмет, а затем, исходя из последнего, перешли к методологической проблеме. Теперь нам надлежит поступить аналогич- ным образом: исходя из предмета психологии, попы- таться определить хотя бы в самом общем виде харак- тер закономерностей развития этого предмета. Ставя так вопрос, мы исходим из положения, что развитие предмета определяется природой и свойствами самого предмета. О каком бы развитии ни шла речь, всегда при этом должны встать два основных вопроса: 1) ка- ков предмет этого развития, т. е. что развивается; 2) ка- ково развитие данного предмета, т. е. как это развитие происходит. Определенное понимание предмета может исключать идею всякого развития, это хорошо известно из истории всей науки, поскольку данная идея является сравнительно недавним достоянием научного мировоз- зрения. Но область психологии и в этом случае может представить лучшие, так сказать, классические по чи- стоте отрицания момента развития образцы мышления. Таковым является несомненно понятие души. Послед- нее представляет собой образец такого понимания пред-

1975. 8

Б а с о в М Я Избранные психологические произведения М ,

мета психологии, которое именно исключает возмож- ность развития по самому своему сущее гву Душа есть сущность вечная, постоянная и неизменная Эта сущ- ность иррационального происхождения, и как таковая она абсолютно чужда развитию *.

..Эмпирическая психология со своей новой форму- лой, определяющей предмет психологии как психичес- кие или душевные явления, не внесла сколько-нибудь существенного изменения в положение проблемы раз- вития Правда, она несколько раскрепостила эту проб- лему из уз души с ее атрибутами вечности и неизмен- ности и дала возможность развернуться эмпирическим исследованиям в области детской психологии Но насто- ящей теории психического развития эпоха этой психо- логии создать не могла и не создала так же как и пред- шествующая Взгляд на «предмет», хотя как будто и освобожденный от атрибутов, исключавших развитие, тем не менее и теперь до такой степени еще оставался связанным с воззрениями прошлого, что для разработ- ки коренных вопросов психического развития необходи- мых условий этим взглядом не создавалось Проблема психогенеза в том виде, в каком ее могла поставить эмпирическая психология, фактически не имеет под со- бой реальной почвы и потому она обречена на уклоны или в идеалистическую метафизику или же на путь по ложительной науки, несомненно, связанные с проблемой развития человека и очень важные для ее разработки, но все же отличные от собственных путей психологии как таковой. Так, Вундт, говоря «об органическом раз- витии психических функций», подробно трактует вопро- сы, относящиеся к развитию «субстрата» психических функций, т. е. нервной системы; что же касается разви-

' В качестве частной иллюстрации можно отметить, что для кантовской философии с ее непознаваемой «вещью в себе» идея развития была подлинной ахиллесовой пятой Плеханов в связи с этим вопросом (прим 7 к «Людвигу Фейербаху» Энгельса) при водит между прочим следующее рассуждение Ф Века «Я не знаю, как справляются с учением о развитии ie философы, кото- рые придерживаются кантовской теории познания Для Канта человеческая душа была данной в своих элементах неизменной величиной Для него речь шла только о том, чтобы определить ее априорные способности и вывести из него все остальное, а не о том чтобы показать происхождение этих способностей Но если мы исходим из ею аксиомы, что человек постепенно развился из ко- мочка протоплазмы, то нужно будет из элементарных жизненных проявлений клеточки вывести как раз то, что для Канта было основой всего мира явлений».

9

тия самих психических функций, то вся эта проблема сводится к установлению -юго, что связанность в состоя- ниях сознания с ходом развития становится все боль- шей, захватывая все более длительные промежутки вре- мени, причем устанавливается это на интроспективном опыте индивидуального сознания и отсюда переносится на весь филогенез.

Опасность уклониться в проблеме развития на чуж- дые, хотя, может быть, и положительные пути, угрожа- ет также «психологии как науке о поведении», если рас- сматривать данную формулу как законченную и проб- лему развития ставить точно на основе данной форму- лы. Она сама по себе не открывает предпосылок для выявления специфических закономерностей собственно развития человека и потому обрекает на односторонний биологизм, приводящий в конечном итоге через модер- низированный физиологический антропоцентризм к иде- ализму. Предпосылки этого четко выражены в по- строениях некоторых современных американских бихе- виористов, как Уотсон, Лешли, Вейсс и др. Одни из этих авторов стремятся вывести всю человеческую деятель- ность из физиологических механизмов, другие, как Вейсс, идут еще дальше и стремятся к грамм-санти- метр-секундному измерению человеческого поведения на основах электронно-протонной теории и биофизики. Че- ловеческое поведение,- будучи предметом очень слож- ным, может быть объектом для целого ряда наук, из ко- торых каждая может изучать его со своей специальной точки зрения. Вследствие этого почему же нельзя изу- чать и биофизические или электронно-протонные осно- вы поведения? Но с психологией человека это не имеет ничего общего, у нее имеются свои особые задачи.

Основной недостаток, какой обычно наблюдается в постановке проблемы психического развития и который необходимо преодолеть, заключается в том, что разви- тие это стремятся понять и вывести изнутри самого че- ловека, без надлежащего учета того, что в действитель- ности оно является результатом взаимодействия челове- ка с окружающей его закономерно организованной дей- ствительностью. Впрочем, последнее положение само по себе настолько элементарно, что обычно всегда как буд- то и исходят из него, но это лишь видимость понимания существа вопроса, поскольку объективная закономерно организованная действительность в таких случаях чаще всего представляется в виде аморфной среды, которая 10

шрает роль некоторого фактора, стимулирующего, пи- тающего, содействующего или тормозящего ход разви- тия, но не больше того, т. е. не определяющего самые закономерности этого развития. Закономерности разви- тия мыслятся в таких случаях всецело в самом челове- ке — в его психике или в его физиологической органи- зации, иногда и в том и другом одновременно.

Но правильная постановка проблемы должна быть иная. Взгляд на развитие как на результат взаимодей- ствия человека с окружающей его действительностью должен остаться исходным. Однако мы полагаем, что он обязывает нас к иным выводам, чем это обычно мыс- лится. Обратимся сначала к самой формуле, определяю- щей предмет развития. Она должна быть на уровне ука- занного исходного момента, а это значит, что она не должна сводить предмет развития к какому-либо момен- ту в самом человеке, будь то психика или физиологичес- кие механизмы и т. д., а должна поставить его на более широкое основание. Именно этой цели и служит форму- ла «человек как активный деятель в среде» (лучше:

«человек как активный деятель в объективной зако- номерно организованной деятельности»). Назначение этой формулы заключается всецело в том, чтобы взягь все явления, развитие которых нас интересует, в том целостном контексте, в каком они в действительности всегда пребывают и в котором фактически осуществля- ется их развитие. Человек как активный деятель в окру- жающей его и взаимодействующей с ним объективной действительности обозначает данный контекст с доста- точной степенью правильности и ясности.

Указываемая постановка вопроса приводит к необ- ходимости определенных выводов. Первый и основ- ной вывод: психическое развитие не должно быть сме- шиваемо или отождествляемо с развитием организма человека как такового. По сути дела, здесь две разные проблемы, хотя и связанные, конечно, друг с другом. Различие между тем и другим развитием заключается в том, что развитие организма в основе своей опирается на механизм, биологически фиксированный в самом ор- ганизме. В силу этого процесс развития здесь идет впе- ред по одному и тому же пути и приводит к превраще- нию первоначальной, зачаточной клетки в зрелый орга- низм определенного вида, в данном случае в человечес- кий организм. Что касается среды, то хотя без связи с ней и без ее определенного содействия и этот процесс 11

развития осуществляться не может, тем не менее источ- ник закономерности развития лежит не в ней, а в самом организме.. Развитие человека как деятеля в среде происходит при совершенно иных условиях, и потому результаты его получаются совершенно иные; в зави- симости от условий развития в отношении каждого от- дельного человека здесь возможно огромное разнообра- зие и все контрасты, какие только в данном развитии мыслимы вообще. Правда, это положение не абсолютно;

известные влияния и ограничения на процесс развития оказывает и сам организм человека как таковой, но это нисколько не изменяет существа нашей постановки во- проса, так как она остается безусловно правильной в пределах тех возможностей, которыми располагает че- ловек как организм на определенной стадии его разви- тия или при том или ином определенном состоянии ею.

Здесь возможна аналогия с закономерным ходом об- щественного развития и с ролью в нем географической среды, в условиях которой осуществляется развитие дан- ного общества. Географическая среда тоже создает из- вестные предпосылки и оказывает свое влияние на ход развития общества, но логика этого развития, его объ- ективная закономерность определяются не ею, а други- ми факторами — состоянием производительных сил и производственными отношениями, существующими внут- ри данного общества.

В чем заключается сущность или внутренний смысл развития человека как активного деятеля в среде? В действенном проникновении в эту среду и в овладе- нии ею посредством действенного познания ее. Этот внутренний смысл остается одним и тем же, как бы не- значителен ни был сам по себе отрезок познаваемой действительности и, следовательно, отрезок пути разви- тия. Познает ли человек свойства какого-либо отдель- ного тела, что дает ему возможность действовать с его природой; научается ли он разводить растения, плоды которых употребляет в пищу; подмечает ли он правиль- ность в чередовании отдельных явлений природы, сооб- разно с чем организует свою собственную жизнь; с дру- гой стороны, познает ли маленький ребенок понятие числа и элементарные операции с ним, дающие ему воз- можность установить свои взаимоотношения со средой на основе точного измерения, познает ли он физическое устройство окружающего мира или историю того обще- ства, членом которого он является,— во всех этих и им

12

подобных случаях в основе лежит проникновение чело- века в действительность, овладение последней через по знание ее, и вместе с тем во всех этих случаях мы име- ем реальные отрезки пути развития человека как дея- теля в среде, т. е. психического развития. Таким обра- зом, по своему существу путь психического развития человека безграничен так же, как мир. Это отличает его от биологического развития организма, последнее имеет конечную задачу—создать организмы определен- ного вида, и поскольку этот результат достигается, по- стольку развитие оканчивается. Психическое развитие само по себе может идти в бесконечность вселенной. Но оно не существует вне ограниченного организма и по- тому практически становится тоже ограниченным. Это ограничение происходит не только со стороны времени, т е. не только по ограниченности жизни человеческого организма, но также и по содержанию, поскольку каж- дый организм обладает ограниченными, и притом опре- деленными свойствами, делающими его пригодным для проникновения в одни области действительности и не пригодным для проникновения в другие Родившийся глухим никогда не будет деятелем в мире звуков, и сле- пой навсегда лишен возможности опираться в своей деятельности и, следовательно, в своем развитии на свойства мира, открытые нашему зрению.

Коренной вопрос: как происходит это развитие, чем оно направляется и что вносит в него ту закономер- ность, какой оно фактически обладает? Обращаясь h развитию организма как такового, мы как будто сразу получаем ясное указание: если в одном случае развитие опирается на механизм, биологически фиксированный ч самом организме, а в другом этого нет, то из этого сле- дует, что во втором случае источник закономерности надо искать вне организма, т. е. в окружающей его объ- ективной действительности. Несмотря на это, до сих пор на представления о ходе психического развития челове- ка обычно оказывает исключительное влияние та зако- номерность, какая имеется в биологическом развитии организма. Закономерность психического развития обык- новенно мыслится как закономерность того же самого типа, что и биологическая закономерность, или как та же самая. Значит, источником закономерности считаюг сам организм, все в нем самом, внутри него. При этом, смотря по тенденциям общего мировоззрения, одни бу- дут стараться отыскать источники закономерностей в 13

физиологических механизмах или в биофизических осно- вах организма, а другие — в самобытных началах пси- хики.

Выражением такого рода представлений является, между прочим, то, что психические и биологические признаки и качества человека объединяют как равно- ценные в характеристике определенной стадии разви- тия. Так, например, характеризуя ребенка семилетнего возраста, наделяют его, во-первых, рядом биологичес- ких признаков, каковыми являются различные антропо- метрические показатели, функциональное состояние от- дельных органов и т. и., включительно до состояния зубов, и, во-вторых, признаками психологическими, дол- женствующими характеризовать ребенка как деятеля в среде. При этом те и другие признаки мыслятся воз- никающими на основе закономерностей общего типа и считаются обязательными для данного возраста.

В основе этого воззрения лежит ошибка фундамен- тального значения. Смысл последней заключается в ил- люзии нашего восприятия собственного организма как источника всех и всяческих закономерностей, вследствие чего не замечается основной, главный источник таковых, каким является вся закономерно организованная дейст- вительность. Но развитие человека как деятеля в среде приводит его в непосредственный контакт и во взаимо- действие с этой действительностью и потому подчиняет его последней. Обращаясь к конкретным фактам пси- хологического развития, мы находим в них общее под- тверждение данного положения, заключающееся в том, что каждый человек как деятель в среде ограничен в своих возможностях тем, что он получил от среды, в условиях которой происходило его развитие. Это значит, что внутренней предопределенности, подобной той, ка- кая есть в биологическом развитии организма, здесь нет. Однако этих доказательств нам недостаточно, так как они не вскрывают внутренней стороны развития чело- века как деятеля в среде под воздействием объективной закономерности самой среды. Поэтому надо взять во- прос глубже, а для этого поставить его конкретно; да- лее нужно направить его на такие конкретные явления, в которых интересующая нас сторона выступила с наи- большей отчетливостью. Мы исходим из формулы «че- ловек как активный деятель в среде». Но ведь это са- мое общее определение нашего предмета, абстракция, из которой изъяты все элементы конкретного. Чтобы

14

Вести анализ предмета вглубь, надо подыскать Для него твердую точку опоры в конкретной действительности. Очевидно, в огромной области человеческого труда, в разнообразии его профессиональных различий — вот где надо искать точку опоры для анализа развития челове- ка как деятеля в среде. И мы обращаемся именно сюда, к профессиональной трудовой деятельности людей.

Для начала возьмем то, что нам ближе,— область научной деятельности какой-либо определенной специ- альности. Значит, мы должны ясно представить себе процесс развития человека как некоторого научного специалиста, например как математика.

Первое, что мы должны констатировать, имея дело с таким процессом, это то, что он совершается строго закономерно. В ходе его наблюдается строгая последо- вательность течения явлений, последовательность стадий развития, которые расположены в определенном поряд- ке. В самом деле, ведь всякая наука постигается изуча- ющим ее человеком именно таким образом; здесь не допускается никакого произвола и никакой беспорядоч- ности. Если мы возьмем какой-нибудь комплекс матема- тических истин, связанных друг с другом, то мы не мо- жем овладеть этим комплексом, т. е. не можем пропус- тить через него свое развитие иначе как в строго опре- деленном порядке, начиная с одного, переходя к следу- ющему и т. д. Нарушение данного порядка оказывается невозможным. Почему это так происходит? Мы говорим обычно в таких случаях, что, не зная одной теоремы, мы не можем понять другую. Это мы указываем как бы субъективное основание для данного хода развития, но если внимательно вдуматься в существо вопроса, то станет ясно, что субъективное состояние здесь является лишь отражением нарушенной объективной связи меж- ду двумя или несколькими объективными математиче- скими факторами. Это положение обладает качеством очевидной для нас истины. Но ведь совершенно ясно, что то, что мы увидели сейчас в маленьком зеркале од- ного математического комплекса, отражает собой истину всей математики и всего научного познания в целом. Всякая наука имеет свою собственную логику, свою за- кономерность, которой и определяется процесс проник- новения человека в эту науку, т. е. процесс его психо- логического развития как деятеля в данной среде. Но сама-то логика и закономерность науки откуда берут- ся? Каковы ее источники? Не ясно ли, что таковыми

15

являются объективная действительность и ее закономер- ности. Закономерности действительности, направляя ход нашего познания природы, проецируются благодаря это- му в систему этого познания, т. е. в науку, и впоследст- вии определяют ход развития людей через посредство науки так же, как и непосредственно сами по себе. Так, объективная логика природы проецируется в логику ес- тествознания, а объективная логика исторического про- цесса развития человеческого общества находит отра- жение в логике научного обществознания. Не будет ошибки, если мы скажем, что такой ход развития имеет место во всех тех случаях, где человек, приспосаблива- ясь к среде, воздействует на последнюю и, преобразуя ее в своем труде, опирающемся на орудия, приспособля- ет ее к себе, т. е. где он является именно человеком. Жи- вотное, как правило, способно только себя приспособ- лять к среде, поэтому оно не является активным деяте- лем в среде и не способно создать никакой «науки» в самом широком смысле этого слова.

Когда объективная закономерность мира действует в процессе развития человека через посредство науки, в которую она проецируется с естественным ходом че- ловеческого познания, тогда данный процесс развития идет как бы облегченным ходом по сравнению с тем, как если бы те же закономерности определяли его непо- средственно из самой действительности. Только этим и объясняется то, что в условиях культурного развития один человек на протяжении своей короткой жизни мо- жет проникнуть своим развитием в структуру мира так глубоко, как все человечество могло достигнуть этого за всю прошлую историю. Но для нас важно отдать себе ясный отчет в том, что в основе своей закономерный ха- рактер процесса развития человека остается одним и тем же независимо от того, определяется ли он (про- цесс) непосредственно объективными закономерностями мира, когда человек постигает их сам в своем практи- чески действенном опыте, или те же закономерности воздействуют на этот процесс через посредство «науки» в самом широком смысле этого слова. Конечно, в том и другом способе воздействия много своеобразных осо- бенностей, и вся совокупность результатов воздействия тем и другим способом на человека получается в обо- их случаях очень различной; для нас, однако, важна сейчас лишь самая глубокая основа хода развития, са-

16

мый источник закономерности последнего, в чем оба способа воздействия при всех различиях своих оказы- ваются тождественными...

В чем заключается в ходе психологического разви- тия человека роль биологического фактора и каковы взаимоотношения его с объективными закономерностя- ми этого развития? В общем виде мы уже ответили на этот вопрос.

Биологический фактор, т. е. организация самого ор- ганизма, является именно фактором психологического развития, который обслуживает процесс развития аппа- ратом соответствующего качества и мощности. Сам этот аппарат тоже находится в развитии: последнее, ввиду того что аппарат нашего организма опирается в основе своей на закономерности, определяющие развитие всего организма, т. е. на те, которые биологически фиксиро- ваны в нем самом. Но при этом самая деятельность этого аппарата, развертывающаяся во взаимоотношени- ях со средой, разумеется, не остается без влияния на ход развития его самого.

...Вне всякого сомнения, что реальная линия психо- логического развития человека является некоторой ре- / зультативной обоих моментов, определяющих ее, т. е. того, что вносит в развитие источник объективной за- кономерности, находящейся вне организма, и того, что вносит в него сам организм. Механизм взаимоотноше- ний этих двух моментов мы не вскрывали, ставя вопрос как бы односторонне, но наша задача заключалась, во- первых, в том, чтобы обратить внимание на особую сложность этого механизма, большую, чем обычно пред- ставляют, и, во-вторых, в качестве предпосылки для правильного понимания механизма взаимодействия мы считаем необходимым установить значение взаимодей- ствующих моментов самих по себе, каждого в их соб- ственной функции в ходе развития.

В. М. Бехтерев, Н. М. Щелованов

К ОБОСНОВАНИЮ ГЕНЕТИЧЕСКОЙ РЕФЛЕКСОЛОГИИ'

Из эмпирической части доклада приводим следую- щие выводы:

' Новое в рефлексологии и физиологии нервной системы. М.— Л., 1928.

la—123 17

1. У новорожденного ребенка, наряду с прирожден- ными простыми и сложными специфическими рефлек- сами и общими неспецифическими реакциями, имеются прирожденные реакции доминантного типа — это пище- вая доминанта и доминанта положения.

2. Первым существенным этапом развития ребенка является возникновение доминант с других восприни- мающих поверхностей, из которых наиболее существен- ное значение имеют зрительная и слуховая доминанты.

3. Для развития и дальнейшего усовершенствования этих доминант является важным их упражнение путем влияния внешних воздействий.

4. Последующие доминанты с органа зрения и слуха развиваются на почве постепенного функционального усложнения первоначально местных рефлексов, полу- чающихся уже у новорожденного с тех же воспринима- ющих поверхностей.

5. Доминантные соогношения функционирования сложных нервных механизмов являются основными ус- ловиями образования дифференцированных двигатель- ных реакций, образующихся на почве первично-имею- щихся общих двигательных реакций и простых рефлек- сов, а также путем дальнейшего образования новых функциональных связей, что приводит к возникновению в области движений высших реакций типа сочетатель- ных рефлексов.

6. Время и порядок образования генетически наибо- лее ранних сочетательных рефлексов соответствуют та- ковым же в возникновении доминант. Установление но- вых функциональных связей, т. е. образование сочета- тельных рефлексов, возможно лишь при наличии доми- нантных процессов общего характера (сосредоточение), происходящих не только в коре полушарий, но и одно- временно в нижележащих отделах нервной системы, и в силу чего механизм сочетательных рефлексов не огра- ничивается только корковыми процессами. Поэтому на образование сочетательных рефлексов и их работу ока- зывают влияние и подкорковые области, а также иннер- вируемые ими другие части организма: сосудистая си- стема, железы и пр. Приходится допустить также воз- можности и самого образования новых связей в подкор- ковых отделах, как, например, возникновение уже в те- чение первого месяца пищевой реакции в положении кормления.

7. Как одну из существенных проблем генетический

18

метод выдвигает проблему развития бодрствования как такового функционального состояния, которое является основной предпосылкой всех вообще высших реакций.

8. В генезисе первичным является состояние сна или, вернее, отсутствие бодрствования, поэтому при генети- ческом изучении представляется возможным проследить как количественное нарастание бодрствования, так и выяснить внешние и внутренние условия его возникно- вения и развития. Отсюда ясно, что и проблема сна до конца может быть разрешена лишь в связи с выясне- нием природы бодрствования, так как сон возникает при устранении условий, необходимых для возникнове- ния и поддержки бодрствования.'

Г. С. Костюк ПРИНЦИП РАЗВИТИЯ В ПСИХОЛОГИИ'

Личность развивается в связи с возникающими в ее ! жизни внутренними противоречиями. Они обусловлива- ются ее отношениями к окружающей среде, ее успехами и неудачами, нарушениями равновесия между индиви- дом и обществом. Но внешние противоречия, приобре- тающие даже конфликтный характер (например, кон- фликты между ребенком и родителями), сами еще не становятся двигателем развития. Только интериоризу- ясь, вызывая в самом индивиде противоположные тен- денции, вступающие между собой в борьбу, они стано- вятся источником его активности, направленной на раз- решение внутреннего противоречия путем выработки новых способов поведения. Противоречия разрешаются посредством деятельности, приводящей к образованию новых свойств и качеств личности. Одни противоречия, преодолеваясь, сменяются другими. Если они не нахо- дят своего разрешения, возникают задержки развития, «кризисные» явления, а в тех случаях, когда они отно- сятся к мотивационной сфере личности,— и болезнен- ные ее нарушения, психоневрозы (Мясищев, 1960).

1969. la*

' Методологические и теоретические проблемы психологии. М

19

Диалектический характер развития находит свое выражение в становлении как отдельных сторон лич- ности, так и ее психической жизни в целом. Развитие познавательной деятельности характеризуется диалек- тическими переходами от чувственных к понятийным ее формам. Специфическими внутренними противоре- чиями движется развитие ее эмоционально-волевой, потребностной сферы. Одним из основных внутренних противоречий, по-своему проявляющихся на различных этапах развития личности, является расхождение меж- ду возникающими у нее новыми потребностями, стрем- лениями и достигнутым уровнем овладения средствами, необходимыми для их удовлетворения. В общественных условиях жизни личности первая ее сторона опережает вторую. Возникающие расхождения побуждают лич- ность к активности, направленной на усвоение новых, форм поведения, овладение новыми способами действия. Они выявляются и разрешаются в сюжетной игре ре- бенка и других видах его деятельности '.

В связи с возникновением у развивающейся лично- сти отдаленных, перспективных целей вступают в дей- ствие новые внутренние побуждения к активности, на- правленной на их достижение. Перспективная цель— источник ожиданий личностью будущей радости, ради которой она готова жертвовать радостями настоящего. Идеал—это предвосхищение личностью своего будуще- го, к которому она стремится Из сопоставления ожида- емого и настоящего возникают ее действия, посредст- вом которых как-то совершается приближение того, что есть, к тому, что ожидается, рождаются ее усилия, на- правленные на преодоление внешних и внутренних ра- достей по пути к отдаленным целям.

В этом процессе проявляется диалектика свободы и необходимости. Свобода действий личности постепенно формируется в результате осознания ею необходимости. В сущности своей она является не обособлением от объективных условий, а более глубоким и избиратель- ным проникновением в них, выработкой способности подчинять ближайшие, личные побуждения к действиям более отдаленным, общественным мотивам, осознавае- мым как нечто необходимое, должное, и задерживать, тормозить несоответствующие им акты поведения. Эта

' Психология личности и деятельности дошкольника М, 1965.

20

способность складывается постепенно, не без труднос- тей, путем преодоления внутренних конфликтов. Нрав- ственная воля личности укрепляется ее собственными победами над внутренними трудностями.

В развитии личности возникают противоречия между достигнутым ею уровнем психического развития и обра- зом ее жизни, занимаемым ею местом в системе об- щественных отношений, выполняемыми ею обществен- ными функциями. Личность перерастает свой образ жизни, последний отстает от ее возможностей, не удов- тетворяет ее. Растущая личность стремится к новому положению, новым видам общественно значимой дея- тельности (в школе, вне школы, в трудовом коллективе и т. д.) и в реализации jtiix стремлений находит новые источники своего развития

Развитие чичности характеризуется борьбой множе- ства противоположно направленных тенденций. Так, в нем аналитическое расчленение познаваемых объектов, дробление их, выделение различных признаков и свойств вступает в противоречие с возможностями моз- га удержать огромную массу получаемой таким путем информации. И. М. Сеченов в свое время отмечал, что ум развивающегося чечовеческого индивида преодоле- вает это ппотиворечие путем выработки различных спо- собов синтеза миллионов сходных индивидуальных осо- бенностей объектов, объединения их с помощью слов, терминов в группы, классы, путем раскрытия тождест- венного в различном, общего в частном и единичном (Сеченов, 1947).

Возникают противоречия между тенденцией к инерт- ности, стереотипии, устойчивости и тенденцией к под- вижности, изменчивости. В первой из них проявляется стремление живой системы к сохранению испытанных и оправдавших себя связей, способов действия, во вто- рой—необходимость их модификации под влиянием новых жизненных ситуаций. И. П. Павлов, отмечая важность инертности нервной системы, писал, что без нее «мы жили бы секундами, моментами, у нас не было бы никакой памяти, не было бы никакой выучки, не су- ществовало бы никаких привычек» (Павлов, 1952). Вме- сте с тем он подчеркивал и огромное значение пластич- ности нервной системы, проявляющейся в образовании свойств личности. Противоречия между этими двумя тенденциями разрешаются путем выработки более со-

2]

вершенных способов регуляции взаимодействия разви- вающегося индивида с окружающей средой, характери- зующихся динамической стереотипией, шбкой стабиль- ностью. Такими способами являются обобщенные зна ния, умение решать различные задачи, возникающие в жизни личности, системы обобщенных и обратимых опе- раций, применяемых в различных ситуациях Выработка их характеризует поступательное движение личности от низших к высшим уровням ее интеллектуального раз- вития. Обобщения складываются и в развитии мотива- ционной сферы личности, обеспечивая устойчивую логи- ку ее поведения в изменяющихся жизненных ситуациях.

Движущие силы развития сами развиваются в ходе этого процесса, приобретая на каждом его этапе новое содержание и новые формы своего проявления. На на- чальных этапах развития противоречия между различ- ными тенденциями, возникающими в жизни личности, ею не осознаются, они дтя нее еще не существуют. На более поздних этапах они становятся предметом созна- ния и самосознания личности, переживаются ею в фор- ме неудовлетворения, недовольства собой, стремления к преодолению противоречий. Новое возникает в старом посредством деятельности субъекга.

Обучение и воспитание содействуют не только ус- пешному преодолению возникающих в жизни личности внутренних противоречий, но и их возникновению. Вос- питание ставит перед личностью новые цети и задачи, которые осознаются и принимаются ею, становятся це- лями и задачами ее собственной деятельности. Возни- кают расхождения между ними и наличным у личности уровнем овладения средствами их достижения, побуж- дающие ее к самодвижению. Создавая оптимальные ме- ры этих расхождений, обучение и воспитание успешно формируют новые дей^вия и необходимые для них мо- тивы, помогают личности находить соответствующие требованиям общества и ее собственным идеалам фор- мы проявления своего стремления к самостоятельности, к самоутверждению. Подлинное управление развитием личности требует знания этой сложной его диалектики, необходимого для того, чтобы содействовать разреше- нию внутренних противоречий в нужном для общества направлении.

Л. В. Запорожец

УСЛОВИЯ И ДВИЖУЩИЕ ПРИЧИНЫ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ РЕБЕНКА4

Одной из важнейших проблем детской психологии является проблема условий и движущих причин разви- тия психики ребенка Долгое время эта проблема рас- сматривалась (и сейчас рассматривается многими пси- хологами) в плане метафизической теории двух фак- торов (наследственности и внешней среды), которые в качестве внешних и неизменных сил якобы роковым об- разом предопределяют ход развития детской психики. При этом одни авторы считали, что решающее значение имеет фактор нас1едственности, другие приписывали ведущую роль среде, наконец, третьи предполагали, что оба фактора взаимодействуют, «конвергируют» друг с другом (В. Штерн) Все эти рассуждения производились обычно чисто умозрительно и при полном игнорирова- нии требований материалистической диалектики, без всякого анализа природы и специфики самого изучае- мого процесса развития и без выяснения того, как те или иные внешние условия входят в этот процесс, пре- вращаются в его внутренние составляющие.

Психологи (Выготский, Рубинштейн, Леонтьев и др.), опираясь на ряд теоретических и эксперименталь- ных иссчедований, заложили основы теории психичес- кого развития ребенка и выяснили специфическое отли- чие этого процесса от онтогенеза психики животного. В индивидуальном развитии психики животных основ- ное значение имеет проявление и накопление двух форм опыта: видового опыта (который передается последую- щим поколениям в виде наследственно фиксированных морфологических свойств нервной системы) и опыта индивидуального, приобретенного отдельной особью пу- тем приспособления к наличным условиям существова- ния. В отличие от этого в развитии ребенка наряду с двумя предыдущими возникает и приобретает домини- рующую роль еще одна, совершенно особая форма опы- та. Это — опыт социальный, воплощенный в продуктах материального и духовного производства, который усва- ивается ребенком на протяжении всего его детства.

1 Актуальные проблемы возрастной психологии. М., 1978.

23

В процессе усвоения этого опыта происходит не только приобретение детьми отдельных знаний и умений, но и осуществляется .развитие их способностей, формирова- ние их личности.

Ребенок приобщается к духовной и материальной культуре, создаваемой обществом, не пассивно, а актив- но, в процессе деятельности, от характера которой и от особенностей взаимоотношений» складывающихся у него при этом с окружающими людьми, во многом зависит процесс формирования его личности.

Соответственно такому пониманию онтогенеза чело- веческой психики возникает необходимость различать ранее смешавшиеся понятия движущих причин и усло- вий развития. Так, изучение роли врожденных свойств организма и его созревание являются необходимым ус- ловием, но не движущей причиной рассматриваемого процесса. Оно создает анатомо-физиологические пред- посылки для формирования новых видов психической деятельности, но не определяет ни их содержания, ни их структуры.

Признав важное значение для психического разви- тия ребенка, его общечеловеческих и индивидуальных органических особенностей, а также ход их созревания в онтогенезе, необходимо вместе с тем подчеркнуть, что эти особенности представляют собой лишь условия, лишь необходимые предпосылки, а не движущие причи- ны формирования человеческой психики. Как справед- ливо указывал Л. С. Выготский, ни одно из специфиче- ски человеческих психических качеств, таких, как логи- ческое мышление, творческое воображение, волевая ре- гуляция действий и т. д., не могут возникнуть путем лишь вызревания органических задатков. Для формиро- вания такого рода качеств требуются определенные со- циальные условия жизни и воспитания.

Проблема роли среды в психическом развитии ре- бенка решается по-разному, в зависимости от понима- ния общей природы изучаемого генетического процес- са... те... авторы, которые признают важную роль соци- альной среды в развитии человеческого индивида... рас- сматривая ее метафизически... считают, что она воздей- ствует на ребенка так же, как биологическая среда на детенышей животных. В действительности, 'в обоих слу- чаях различны не только среда, но и способы ее влия- ния на процесс развития. Социальная среда (и преоб- разованная человеческим трудом природа) является не 24

просто внешним условием, а подлинным источником развития ребенка, поскольку в ней содержатся все те материальные и духовные ценности, в которых вопло- щены... способности человеческого рода и которыми от- дельный индивид должен овладеть в процессе своего развития.

Социальным опытом, воплощенным в орудиях тру- да, в языке, в произведениях науки и искусства и т. д., дети овладевают не самостоятельно, а при помощи взрослых, в процессе общения с окружающими людьми. В связи с этим возникает важная и мало изученная в детской психологии проблема — проблема общения ре- бенка с другими людьми и роль этого общения в пси- хическом развитии детей на разных генетических сту- пенях. Исследования (М. И. Лисина и др.) показыва- ют, что характер общения ребенка со взрослыми и сверстниками изменяется и усложняется на протяжении детства, приобретая форму то непосредственного, эмо- ционального контакта, то общения речевого, то совмест- ной деятельности. Развитие общения, усложнение и обогащение его форм открывают перед ребенком все но- вые возможности усвоения от окружающих различного рода знаний и умений, что имеет первостепенное значе- ние для всего хода психического развития.

Усвоение детьми общественного опыта происходит не путем пассивного восприятия, а в активной форме. Проблема роли различных видов деятельности в психи- ческом развитии ребенка интенсивно разрабатывается в детской психологии. Производилось изучение психо- логических особенностей игры, учения и труда у детей различных возрастов и влияния этих видов деятельно- сти на развитие отдельных психических процессов и формирование личности ребенка в целом. Исследования ориентировочной части деятельности позволили более глубоко проникнуть в ее структуру и более детально выяснить ее роль в усвоении нового опыта. Обнаружи- лось, что ориентировочные компоненты той или иной Целостной деятельности выполняют функцию «уподоб- ления», «моделирования» тех материальных или иде- альных предметов, с которыми ребенок действует, и приводят к созданию адекватных представлений или понятий об этих предметах. Специальная организация ориентировочной деятетьности детей играет существен- ную роль в процессе педагогического руководства раз- личными видами деятельности детей.

25

Дналектико-материалпстнческий подход к психичес- кому развитию ребенка выдвигает проблему «спонтанности» этого развития, наличия в нем мотивов самодви- жения. Признание детерминированности психического развития условиями жизни и воспитанием не отрицает особой логики этого развития, наличия в нем опреде- ленного самодвижения'. Каждая новая ступень психи- ческого развития ребенка закономерно следует за пре- дыдущей; и переход от одной к другой обусловлен не только внешними, но и внутренними причинами. Как во всяком диалектическом процессе, в процессе развития ребенка возникают противоречия, связанные с перехо- дом от одной стадии к другой. Одним из основных про- тиворечий такого рода является противоречие между возросшими физиологическими и психическими возмож- ностями ребенка и сложившимися ранее видами взаимо- отношений с окружающими людьми и формами дея- тельности. Эти противоречия, приобретающие подчас драматический характер возрастных кризисов, разреша- ются путем установления новых взаимоотношений ре- бенка с окружающими, формирования новых видов дея- тельности, что знаменует собой переход на следующую возрастную ступень психического развития.

Л. С. Выготский

ВООБРАЖЕНИЕ И ЕГО РАЗВИТИЕ В ДЕТСКОМ ВОЗРАСТЕ 2

Исследования указывают, что задержанные в своем речевом развитии дети оказываются чрезвычайно отста- лыми и в развитии своего воображения. Дети, речевое развитие которых идет по уродливому пути, как, ска- жем, глухие дети, которые в силу этого остаются пол-

' Следует строго различать смысл, с одной стороны, исполь- зуемого представителями... биолошзаторских концепций термина «спонтанности развития» (как якобы независимого от условий жиз- ни и фатально предопределенного внутренними генетическими фак- торами) и диалектико-материалистического понятия «спонтанейно- сти развития» как процесса, по ходу которого возникают внутрен- ние противоречия, являющиеся его внутренними движущими при- чинами

2 Выготский Л С. Развитие высших психических функций;

М„ 1960. 26

ностью или частично немыми детьми, лишенными рече- вого общения, оказываются в то же время детьми с чрезвычайной бедностью, скудностью, а иногда и поло- жительно рудиментарными формами воображения...

Таким образом, наблюдение за развитием воображения обнаружило зависимость этой функции от развития речи. Задеожка в развитии речи, как это установлено, знаменует собой и задержку развития воображения...

Речь освобождает ребенка от непосредственных впе- чатлений, способствует формированию его представле- ний о предмете, она дает ребенку возможность пред- ставлять себе тот или иной предмет, которого он не ви- дел, и мыслить о нем.

При помощи речи ребенок получает возможность ос- вободиться от власти непосредственных впечатлений, выйдя за их пределы. Ребенок может выражать слова- ми и то, что не совпадает с точным сочетанием реаль- ных предметов или соответствующих представлений. Это дает ребенку возможность чрезвычайно свободно обращаться к сфере впечатлений, обозначаемых сло- вами.

Дальнейшие исследования показали, что не только речь, но и дальнейшие шаги жизни ребенка служат раз- витию его воображения; такую роль играет, например, школа, где ребенок может кропотливо обдумывать в воображаемой форме, прежде чем что-то сделать. Это, несомненно, лежит в основе того, что именно на протя- жении школьного возраста закладываются первичные формы мечтательности в собственном смысле этого сло- ва, т. е. возможности и способности более или менее со- знательно отдаваться известным умственным построе- ниям независимо от той функции, которая связана с реалистическим мышлением. Наконец, образование по- нятий, которое знаменует собой наступление переход- ного возраста, является чрезвычайно важным фактором в развитии самых разнообразных, самых сложных со- четаний, соединений и связей, которые уже в понятий- ном мышлении подростка могут установиться между отдельными элементами опыта. Иначе говоря, мы ви- дим, что не только самое появление речи, но и важней- шие узтовые моменты в развитии речи являются в го же время узловыми моментами и в развитии детского воображения.

Таким образом, фактические исследования не толь- ко не подтверждают того факта, что детское воображе-

27

ние является формой бессловесной аутистпческой, нена- правленной мысли, но, наоборот, они на каждом шагу показывают, что ход развития детского воображения, как и ход развития других высших психических функ- ций, существенным образом связан с речью ребенка, с основной психологической формой его обращения с ок- ружающими, т. е. с основной формой коллективной со- циальной деятельности детского сознания...

Если взять так называемые утопические построения, т. е. такие заведомо фантастические представления, ко- торые великолепно дифференцируются в сознании от реалистических планов в точном смысле этого слова, то они тем не менее совершаются нисколько не подсозна- тельно, а совершенно сознательно, с ясной установкой на то, чтобы построить известный фантастический об- раз, относящийся к будущему или к прошлому. Если мы возьмем область художественного творчества, которое очень рано становится доступным ребенку, возникнове- ние продуктов этого творчества, скажем, в рисунке, в рассказе, то мы увидим, что и здесь воображение носит направленный характер, т. е. оно не является подсознательной деятельностью.

Если, наконец, мы обратимся к так называемому конструктивному воображению ребенка, ко всей твор- ческой деятельности сознания, которая связана с дей- ствительным преобразованием, скажем, с техническо- конструктивной или строительной деятельностью, то мы везде и всюду увидим, что, как у настоящего изобрета- теля, воображение является одной из основных функ- ций, с помощью которой он работает, так и во всех слу- чаях деятельность фантазии является чрезвычайно на- правленной, т. е. она от начала до конца направляется на определенную цель, которую преследует человек. Это же касается планов поведения самого ребенка, относя- щихся к будущему и т. д. ...

Психология детского возраста отметила важнь1й для деятельности воображения момент, который в психоло- гии получил название закона реального чувства в дея- тельности фантазии. Сущность его проста, в его основе лежит фактическое наблюдение. С деятельностью вооб- ражения очень тесно связано движение наших чувств. Очень часто у нас то и другое построение оказывается нереальным с точки зрения рациональных моментов, ко- торые лежат в основе фантастических образов, но они являются реальными в эмоциональном смысле.

28

Пользуясь старым грубым примером, мы могли бы сказать: если я, входя в комнату, принимаю повешенное платье за разбойника, то я знаю, что мое напуганное воображение является ложным, но чувство страха у меня является реальным переживанием, а не фантази- ей по отношению к реальному ощущению страха. Это действительно является одним из коренных моментов, который объясняет многое в своеобразии развития во- ображения в детском возрасте. Суть этого факта за- ключается в том, что воображение является деятельностью, чрезвычайно богатой эмоциональными момен- тами...

Но стоит обратиться к другим двум моментам, для того чтобы увидеть, что сочетание с эмоциональными моментами не является или не составляет исключитель- ной основы воображения и воображение не исчерпыва- ется этой формой.

Реалистическое мышление человека, когда оно свя- зано с важной для человека задачей, которая так или иначе укоренена в центре личности самого человека, вызывает к жизни и будит целый ряд эмоциональных пе- реживаний, гораздо более значительного и подлинного характера, чем воображение и мечтательность. Если взять реалистическое мышление революционера, обду- мывающего... какую-нибудь сложную политическую си- туацию, углубляющегося в нее, одним словом, если взять мышление, которое направлено на разрешение •кизненно важной для данной личности задачи, мы ви- дим, что эмоции, связанные с таким реалистическим мышлением, очень часто являются неизмеримо более глубокими, сильными, движущими, значащими в системе мышления, чем те эмоции, которые связаны с мечтани- ем. Существенным здесь оказывается иной способ соединения эмоциональных и мыслительных процессов. Ес- ли в мечтательном воображении своеобразие заключа- ется в том, что мышление выступает в форме, обслужи- вающей эмоциональные интересы, то в случае реалисти- ческого мышления мы не имеем специфического господ- ства логики чувств. В таком мышлении имеются слож- ные отношения отдельных функций между собой. Если мы возьмем ту форму воображения, которая связана с изобретением и воздействием на действительность, то мы увидим, что здесь длительность воображения не подчинена субъективным капризам эмоциональной логики.

Изобретатель, который строит в воображении чер-

29

Теж или план того, что он должен сделать, не подобен человеку, который в своем мышлении движется по субъ- ективной логике эмоций, в обоих случаях мы находим различные системы и различные виды сложной деятель- ности.

Если подходить к вопросу с классификационной точ- ки зрения, то неверным будет рассматривать воображе- ние как особую функцию в ряду других функций, как некоторую однотипную и регулярно повторяющуюся форму деятельности мозга. Воображение надо рассмат- ривать как более сложную форму психической деятельности, которая является реальным объединением не- скольких функций в их своеобразных отношениях.

Для таких сложных форм деятельности, которые вы- ходят за пределы тех процессов, которые мы привыкли называть «функциями», было бы правильным применять название психологической системы, имея в виду ее сложное функциональное строение. Для этой системы характерны господствующие внутри нее межфункцио- нальные связи и отношения.

Анализ деятельности воображения в его многообразных формах и анализ деятельности мышления показы- вает, что, только подходя к этим видам деятельности как к системам, мы находим возможность описывать те важнейшие изменения, которые в них происходят, те зависимости и связи, которые в них обнаруживаются ... Вместе с тем, мы наблюдаем еще два чрезвычайно важных момента, которые характеризуют интересую- щее нас отношение между мышлением с положитель- ной стороны, а не только со стороны критической.

Эти два момента следующие. С одной стороны, мы отмечаем чрезвычайную родственность, чрезвычайную близость процессов мышления и процессов воображе- ния. Мы видим, что оба процесса обнаруживают свои основные успехи в одни и те же генетические моменты. Так же как в развитии детского мышления, в развитии воображения основной переломный пункт совпадает с появлением речи. Школьный возраст является пере- ломным пунктом в развитии детского и реалистического и аутистического мышления. Иначе говоря, мы видим, что мышление логическое и мышление аутистическое развиваются в чрезвычайно тесной взаимосвязи. Более тщательный анализ позволил бы нам отважиться на бо- лее смелую формулировку: мы могли бы сказать, что оба они развиваются в единстве, что, в сущности го-

30

воря, в самостоятельной жизни в развитии того и другого мы не наблюдаем вовсе Более того, наблюдая такие формы воображения, которые связаны с творчеством, направленным на действительность, мы видим, что грань между реалистическим мышлением и воображением стирается, что воображение является совершенно необ- ходимым, неотъемлемым моментом реалистического мышления. Здесь возникают противоречия, естественные с точки зрения основного положения вещей: правильное познание действительности невозможно без известного элемента воображения, без отлета от действительности, от тех непосредственных, конкретных единых впечатле- ний, которыми эта действительность представлена в элементарных актах нашего сознания. Возьмите, напри- мер, проблему изобретательства, проблему художественного творчества; здесь вы увидите, что разрешение задачи в огромной степени требует участия реалистиче- ского мышления в процессе воображения, что они дей- ствуют в единстве.

Однако, несмотря на это, было бы совершенно не- верным отождествлять одно с другим или не видеть ре- альной противоположности, которая между ними су- ществует. Она заключается, как говорит один из луч- ших исследователей воображения, в следующем: для воображения характерна не большая связь с эмоциональной стороной, не меньшая степень сознательности, не меньшая и не большая степень конкретности; эти особенности проявляются также на различных ступенях развития мышления. Существенным для воображения является направление сознания, заключающееся в от- ходе от действительности в известную относительную автономную деятельность сознания, которая отличает- ся от непосредственного познания действительности. На- ряду с образами, которые строятся в процессе непо- средственного познания действительности, человек стро- ит ряд образов, которые осознаются как область, пост- роенная воображением. На высоком уровне развития мышления происходит построение образов, которых мы не находим в готовом виде в окружающей действитель- ности. Отсюда становится понятным то сложное отно Щение, которое на деле существует между деятельностью Реалистического мышления и деятельностью воображе- ния в его высших формах и на всех ступенях его разви- тия, становится понятным, как каждый шаг в завоева- нии более глубокого проникновения в действительность

31

достигается ребенком одновременно с тем, что ребенок до известной степени освобождается от более примитив- ной формы познания действительности, которая была ему известна прежде.

Всякое более глубокое проникновение в действи- тельность требуег более свободного отношения сознания к элементам этой действительности, отхода от видимой внешней стороны действительности, которая непосред- ственно дана в первичном восприятии, возможности все более и более сложных процессов, с помощью которых познание действительности становится более сложным и богатым.

Я. С. Лейтес

ВОЗРАСТНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ УМСТВЕННЫХ СПОСОБНОСТЕЙ1

В настоящей статье речь идет не о специальных спо- собностях (например, к музыке, к рисованию), а о так называемых общих, или умственных, способностях (ум, интеллект). В условиях общеобразовательной школы именно умственные способности учеников выступают на первый план...

Понятно, чю оценка умственных достоинств ребенка предполагает учет его возраста. Так, суждение о темпе умственного роста ученика возможно лишь при соотне- сении с достигаемой к данному возрастному периоду продвинутостью в развитии. При этом нельзя, напри- мер, оценить обучаемость младшего школьника, учени- ка средних классов или старшеклассника в каких-то единых, абсолютных единицах измерения (ведь меня- ется не только объем, но и содержание усваиваемого;

существует своеобразие умственного развития на раз- ных возрастах, поэтому трудно сопоставимы темпы ум- ственного развития учащихся разного возраста).

Имея дело с детьми, мы, естественно, каждый раз сталкиваемся с тем, что в нормальных условиях обуче- ния и воспитания по мере того, как ребенок становится сгарше, очень заметно возрастают его умственные силы.



' Советская педагогика, 1974, № 1, С. 97—107.

32

Вместе с тем, с точки зрения возрастной динамики развития способностей существенно, что переход от од- ного возрастного этапа к последующему означает и пе- реход к качественно новым возрастным особенностям, которые не сводятся к умственному уровню. Было бы заблуждением считать, что с возрастом внутренние ус- ловия развития становятся во всех отношениях более благоприятными. Известно, например, что младшие школьники особенно податливы окружающим влияниям, и вряд ли можно думать, что умственная восприимчи- вость их только возрастает по мере того, как они ста- новятся старше. Другими словами, в проявлениях ин- теллекта школьников по мере перехода от предыдущих лет обучения к последующим происходят сдвиги, обус- ловленные как подъемом умственных сил, так и ограни- чением или даже утратой некоторых ценных особенно- стей пройденных возрастных периодов.

Не только возрастающий уровень умственного раз- вития, но и сами внутренние предпосылки этого разви- тия на разных возрастных этапах могут иметь отноше- ние к становлению и росту способностей.

Возрастные особенности как компоненты способно- стей. Каждый пепиод детства имеет свои особые, не- повторимые достоинства, присущие только определен- ному этапу развития. Более того, имеются основания считать, что в отдельные периоды детства возникают повышенные, иногда чрезвычайные возможности разви- тия психики в тех или иных направлениях, в затем та- кие возможное! и постепенно или резко ослабевают. Это заслуживает самого присгального внимания...

Многие факюры указывают на значение «возраст- ной чувствительности» как предпосылки — формирова- ния способностей и как компонента самих способностей. Очень показателен, например, период овладения деть- ми речью, когда каждого нормального ребенка отлича- ют особая чуткость к языку, активность в отношении языковых форм, элементы языкового творчества... Вме- сте с тем отмечается ц другое: особая расположенность к языку, выполнив свою жизненную функцию, сделав возможным быстрое овладение формами языка и мыш- ления, затем идет на убыль. Известно, что если в силу каких-либо исключительных обстоятельств знакомство с языком именно в эти ранние годы задерживается, то развитие речи затем крайне затрудняется...

Так обстоит дело не только с речевыми способностя-

2—123 33

ми. К возрастным периодам детства приурочиваются проявления и весьма общих умственных качеств: особая любознательность; свежесть, острота восприятия; яр- кость воображения, проявляющаяся, в частности, в творческих играх; черты ясности, конкретности мышле- ния и т. д. Очень значимые для развития умственных способностей черты детской психики как бы приходят и уходят, обусловленные определенным возрастным этапом.

Укажем на некоторые черты, характерные для ос- новных периодов школьного детства, уже гораздо бо- лее сложные, которые могут быть отнесены к внутрен- ним условиям, благоприятствующим росту общих спо- собностей. Так, самых младших школьников отличает особая готовность усваивать, доверчивое подчинение ав- торитету, вера в истинность всего, чему учат,—все это неповторимые предпосылки обучаемости в младшем школьном возрасте (но те же свойства, если они будут присущи ребенку и дальше, могут стать источником формализма, школярства, т. е. отрицательных качеств). Школьников, вступивших в подростковый возраст, отли- чают подъем энергии и широта склонностей, потреб- ность испытать, применить свои крепнущие силы, стрем- ление к самоутверждению. Такие возрастные черты с новой стороны открывают возможности для общего раз- вития. У старших школьников прежде всего обращают на себя внимание новый уровень сознательности, обога- щение нравственной сферы, поиски жизненной перспек- тивы; для старшеклассников становится характерной склонность к самовоспитанию. Умственному росту в по- ру ранней юности благоприятствует и усиление более специальных интересов и склонностей...

В отмеченных возрастных особенностях нет чего-ли- бо необычного, это нормальные черты растущего чело- века, позволяющие понять, как в соответствующий воз- растной период активизируются то одни, то другие воз- можности психики и подготавливается общее раз- витие...

Особо следует отметить, что наиболее общие умст- венные свойства—активность и саморегуляция. Эти две стороны первоосновы способностей вполне определен- ным образом изменяются от одной возрастной ступени к другой. Повышенная умственная активность—харак- терная возрастная черта детей и подростков, она во многом выражает природно обусловленную потребность

34

и умственных впечатлениях и умственных усилиях... У младших школьников она выступает по преимущест- ву в непосредственной любознательности, составляющей как бы первоисточник будущей исследовательской мыс- ли. В среднем школьном возрасте умственная актив- ность сочетается с возрастающей настойчивостью, обна- руживается в широте и переменчивости увлечений (у детей и подростков общая активность заметно опережа- ет развитие более специальных интересов и склонно- стей). У старших школьников она уже в значительной степени носит избирательный характер и оказывается более тесно связанной с содержательными устремлени- ями личности. Существенно, что возрастные различия касаются и таких проявлений активности, которые от младших классов к старшим отнюдь не возрастают, например, легкость ее пробуждения, непосредственность реакций на окружающее в ходе возрастного развития явно идет на убыль. Важно иметь в виду, что с возра- стными особенностями активности связано развитие способностей...

Другая важнейшая предпосылка развития и сторо- на умственных способностей — особенности саморегуля- ции. Саморегуляция, как и активность, выступает во всех психических актах (жизненная роль психики как раз и состоит в регуляции поведения и деятельности). Несомненно, что и особенности саморегуляции ребенка неотделимы от свойств возраста и не сводятся лишь к результатам изучения. В годы школьного детства вме- сте с ростом нервных возможностей человека возраста- ет и качественно преобразуется способность к саморе- гуляции. Происходящее в ходе возрастного развития последовательное изменение уровней и своеобразия са- морегуляции очень заметно, опять-таки при сопостав- лении учеников младшего, среднего и старшего школь- ного возраста. Так, непосредственность, поспешность и подражательность в действиях младших школьников сменяются в средних классах готовностью к более дли- тельным усилиям, тяготением к делам, требующим по- степенного освоения и самостоятельности; старших Школьников отличает особая расположенность к созна- тельной саморегуляции. В отличие от хода развития некоторых черт умственной активности возможности саморегуляции во всех отношениях повышаются, увели- чиваются с возрастом.

Возрастные свойства в каждом периоде детства со-

2* 35

«перескочить» через какую-нибудь из них. К школьным годам жизни в полной мере относятся слова А. В. За- порожца об особой логике психического развития, о на- личии в нем определенного самодвижения, о том, что каждая новая ступень психического развития ребенка закономерно следует за предыдущей, и переход от од- ной к другой обусловлен не только внешними, но и внут- ренними условиями...

Ход возрастного развития и становление способно- стей. Наблюдения за изменениями умственного облика учеников нередко привлекают внимание к случаям не- равномерности возрастного психического развития: убы- стрению или замедлению умственного роста, неожидан- ным подъемам или задержкам. Такого рода особенности хода развития, отличающие учеников-ровесников друг от друга, могут обнаруживаться в относительно одина- ковых условия < обучения и воспитания. Различия в темпе и ритме приближения к зрелости, существование различных вариантов самого хода возрастного разви- тия —важная сторона проблемы становления способно- стей...

Случаи, когда ребенок очень быстро развивается в умственном отношении и при прочих равных условиях далеко опережает сверстников, не так уж редки. В каж- дом поколении встречаются дети с ранним расцветом умственных сил. Что представляет собой развитие их способностей?

Издавна наряду с восторженным любованием таки- ми детьми сложилось, а затем стало преобладать весь- ма критическое, недоверчивое к ним отношение. Полу- чили широкое распространение взгляды, согласно кото- рым очень раннее развитие умственных способностей— это болезненное явление или результат «натаскивания»;

считалось, чуть ли не установленным, что «вундеркин- ды» не сохраняют в дальнейшем своих дарований. Скеп- тическое и настороженное отношение к детям, выделяю- щимся своими способное гями, было своего рода реак- Цией на неумеренные восторги и имело реальные осно- вания: разочаровывающие спады в ходе их развития, очень заметные случаи несоответствия между «заявлен- ным» в детстве и достигаемым в годы зрелости. Но в |последние десятилетия наметился переход к более обос- г кованному и одновременно более оптимистическому от- 1 ^ношению к детям с ранним подъемом умственных сил. Накопленные данные свидетельствуют, что эти дети в

37

большинсгве своем, вопреки распространенному пред- ставлению, не отличаются болезненностью, склонностью к первым срывам и отнюдь не отстают в физическом раз- витии. Их ранние успехи в занятиях и объем деятельно- сти, как правило, не могут быть объяснены «натаскива- нием», так как быстрый рост их умственных сил неред- ко происходит в неблагоприятных условиях и вопреки желанию старших. Наряду с фактами, обнаруживающи- ми у детей с очень быстрым умственным развитием по- следующее замедление темпа и «выравнивание», извест- но и другое: немало выдающихся людей в самых разных областях деятельносчи были в дегстве рано созревшими. Судя по всему,' опережение сверстников при прочих равных условиях может указывать на полноценный и перспективный вариант возрастного развития.

Однако, пожалуй, только в музыке, рисовании и не- которых видах спорта, где накоплен большой опыт вос- питания одаренных детей, ранние достижения ребенка воспринимаются как возможное предзнаменование его будущих достижений. Что же касается детей с необыч- но быстрым умственным развитием, то не только в жи- тейском представлении, но и для педагога-практика они нередко оказываются прежде всего чем-то сомнитель- ным и как бы ненужным, иногда вызывают к себе иро- ническое отношение. Но такое отношение неоправданно. Конечно, опережение показателей возраста, сколь бы значительным оно ни было, не дает основания для сен- саций, оно не может предопределять в полной мере свойств ума в будущем, но имеются определенные ос- нования считать, что быстрый умственный рост (если, разумеется, он обусловлен особенностями самого ребен- ка) —это признак во всяком случае благоприятный.

Применительно к детям с ранним расцветом интел- лекта особенно важно учитывать взаимосвязь проявле- ний способностей и возрастных особенностей. Как пра- вильно замечает А. В. Петровский, «акцентируя внима- ние на первой части слова «вундеркинд», мы невольно предаем забвению вторую его часть. Вместе с тем самое существенное для понимания этого интересного (и, кстати говоря, не столь уж редкого) явления заключа- ется в том, что все эти вундеркинды остаются детьми со своими ребячьими особенностями».

Материалы специальных наблюдений показывают, что у таких детей не только сохраняются, но и особенно ярко выступают достоинства их возраста (возрастные

38

компоненты способностей), о которых шла речь выше. Но этого мало: даже самое полное развитие у ребенка достоинств только своего возраста не может объяснить того удивительного богатства возможностей, которым блещут некоторые дети: наибольшая ускоренность ум- ственного развития наступает в случаях, когда прежде срока обнаруживаются достоинства и последующего возраста!..

Другое дело, сохранится ли дальше благотворное действие сочетания возрастных компонентов способно- стей. Известно, что дальнейшее развитие детей, у кото- рых произошло такое сочетание, может протекать по- разному. Сама возможность появления детей, «переша- гивающих» через классы (без каких-либо чрезвычай- ных внешних обстоятельств), и последующее снижение темпа умственного развития у многих из них можно рас- сматривать как подтверждение того, что проявления способностей обусловлены именно возрастными, т. е. в определенную пору жизни возникающими, во многом преходящими особенностями.

Достаточно известен и тип возрастного умственного развития, прямо противоположный рассмотренному; не- сколько замедленный, растянутый, когда исподволь, постепенно происходит накопление определенных досто- инств интеллекта. Интересно, что такой путь возраст- ного развития, на первый взгляд, менее благоприятный, связанный с продлением, задержкой черт детскости, может оказаться перспективным и обусловливать после- дующий подъем умственных сил. Отсутствие ранних до- стижений отнюдь не означает, что предпосылки очень больших или выдающихся способностей не смогут вы- явиться в дальнейшем. Показательно, например, что в старших классах встречаются ученики, которые впер- вые в этом возрасте, нередко к удивлению педагогов и соучеников, начинают обнаруживать резко возросший Уровень умственных возможностей. Имеются в виду не те случаи, когда неожиданный подъем учебных успе- хов связан с укреплением здоровья, ликвидацией про- белов в знаниях, увеличением времени, отдаваемого занятиям и т. п. Как показывают проведенные наблюде- ния, значительные сдвиги в умственном развитии неко- торых учеников бывают следствием повышения чувстви- тельности к тому, что прежде было безразличным. Такого рода «переориентация» восприимчивости и соот- ветственно активности, судя по имеющимся материалам,

39

может существенным образом зависеть от особенностей хода возрастного развития...

Для обоих рассмотренных путей становления интел- лекта харакгерно, что неравномерность хода возраст- ного развития выступает в самом уровне проявляемых детьми способностей (ранний и поздний применительно к школьному детству подъем способностей). Но суще- ственный интерес представляют и варианты возрастного развития с менее резкими сдвигами, когда ускоренность или замедленность возрастных изменений обнаружива- ется не столько ,в уровне, сколько в своеобразии ум- ственных способносгей. Такого рода различия между школьниками особенно заметны в переломные годы от- рочества (у учащихся средних классов), когда одни ученики по своим интересам и отношению к окружаю- щему уже тяготеют к старшим подросткам, тогда как другие обращают на себя внимание чертами детскости. При этом нужно учитывать, что тот -или иной темп воз- растного развития часто неодинаково затрагивает раз- ные стороны личности: возрастание зрелосги в одних отношениях может сочетаться с сохранением инфан- тильности в других.

Имеющиеся материалы свидетельствуют, что сохра- нение черт более раннего возраста необязательно оз- начает общее отставание в умственном развитии;

школьники, тяготеющие к предшествующему возраст- ному периоду, встречаются и среди самых сильных уче- ников. Затянувшиеся черты детскости могут выступить у некоторых таких учеников как достоинство, даже как преимущество (это не столь удивительно, если учесть особую расположенность младших школьников именно воспринимать, усваивать)...

У детей с признаками отставания от возраста в раз- витии личности, по-видимому, чаще можно встретить и некоторую умственную ограниченность. Но очень суще- ственно и то, что признаки пройденного периода могут сказываться по преимуществу на своеобразии, а не на уровне интеллекта. Они не должны рассматриваться как недостаток, ибо вполне естественно существование раз- ных вариантов хода возрастного развития и связанных с этим умственных особенностей

Не является однозначной и та роль, которую могут играть сдвиги в сторону опережения. Конечно, опереже- ние возраста означает ускоренное развитие, но, неред'ко приводя к преждевременному ограничению достоинств

4D

своего возраста, т. е. некоторых из предпосылок общего развития (что может сказаться не сразу, а в дальней- шем), оно имеет лишь относительную ценность...

Следует подчеркнуть, ч-ю во всех рассмотренных случаях речь идет о неравномерностях самого хода воз- растного развития. Известно, что совсем другие психо- логические черты бывают следствием, например, попы- ток форсировать развитие ребенка непомерной нагруз- кой, или, наоборот, попыток сохранить детскость путем изоляции ребенка и т. п. Конечно, наиболее полноцен- ное возрастное развитие не такое, в котором детство искусственно продлевается, растягивается или, наобо- рот, нарочито чрезмерно сжимается, а такое, где каж- дый его период в полной мере вносит свой вклад в фор- мирование личности.

Возрастные особенности не проходят бесследно: они не только вытесняют друг друга, но в той или иной мере закрепляются в личности. При этом разная степень вы- раженности этих свойств и принадлежность к опреде- ленному варианту хода возрастного развития, по-види- мому, могут указывать на формирующиеся черты инди- видуальности. Индивидуальные различия в умственных способностях не являются чем-то внешним по отноше- нию к возрастным компонентам способностей. Форми- рование индивидуальных способностей происходит в ходе возрастного развития, и многое зависит от того, что же будет взято, развито из тех свойств, которые выступают в различные периоды детства, черты какого именно возраста и в какой степени скажутся па чертах Интеллекта.

Вместе с тем несомненно, что уже исходно сущест- |вуют и собственно индивидуальные предпосылки разви- тия (так называемые индивидуальные задатки), кото- рые также претерпевают определенные возрастные из- менения. Первостепенное значение имеет глубокое вза- имопроникновение возрастных и собственно индивиду- альных моментов...

Свойственные всем детям возрастные компоненты способностей указывают на то, что разностороннее и высокое развитие интеллекта—это нормальное выра- жение человеческих возможностей, а также и на то, как важно своевременное формирование тех или иных пси- хологических качеств...

f Изучение школьных лет жизни позволяет судить чс только о значении возрастных истоков становления

41

способностей, но и о значении индивидуально-своеобраз- ного хода возрастного развития. В годы длительного подъема по «возрастной лестнице» и весьма отчетливых возрастных изменений раскрывается единство возраст- ного и индивидуального в личности растущего человека.

Обучение и воспитание—движущие силы психиче- ского развития—оказывают формирующее влияние на личность школьника не непосредственно, а через внут- ренние условия развития.

Б. М. Теплое СПОСОБНОСТИ И ОДАРЕННОСТЬ4

Три признака, как мне кажется, всегда заключаются в понятии «способность» при употреблении его в прак- тически разумном контексте.

Во-первых, под способностями разумеются индиви- дуально-психологические особенности, отличающие од- ного человека от другого, никто не станет говорить о способностях там, где дело идет о свойствах, в отно- шении которых все люди равны.

Во-вторых, способностями называют не всякие вооб- ще индивидуальные особенности, а лишь такие, которые имеют отношение к успешности выполнения какой-либо деятельности или многих деятельностей. Такие свойства, как например, вспыльчивость, вялость, медлительность, которые, несомненно, являются индивидуальными осо- бенностями некоторых людей, обычно не называются способностями, потому что не рассматриваются как ус- ловия успешности выполнения каких-либо деятель- ностей.

В-третьих, понятие «способность» не сводится к тем знаниям, навыкам или умениям, которые уже вырабо- таны у данного человека. Нередко бывает, что педагог не удовлетворен работой ученика, хотя этот последний обнаруживает знания не меньшие, чем некоторые из его товарищей, успехи которых радуют того же самого педагога. Свое недовольство педагог мотивирует тем,

1961.

4'2

' Т е п л о в Б. М. Проблемы индивидуальных различий. М.,

цто этот ученик, «принимая во внимание его способно- сти», мог бы иметь гораздо больше знаний. Одинаковые знания и умения в области, например, математики для опытного учителя могут у разных учеников обозначать совершенно различное: у одного при блестящих способ- ностях к математике они указывают на совершенно недостаточную работу, у другого они могут свидетель- ствовать о больших достижениях.

Мы не можем понимать способности как врожден- ные возможности индивидуума, потому что способности мы определили как «индивидуально-психологические особенности человека», а эти последние по самому су- ществу дела не могут быть врожденными. Врожден- ными могут быть лишь анатомо-физиологические осо- бенности, т. е. задатки, которые лежат в основе раз- вития способностей, сами же способности всегда явля- ются результатом развития.

Таким образом, отвергнув понимание способностей как врожденных особенностей человека, мы, однако, нисколько не отвергаем тем самым того факта, что в ос- нове развития способностей в большинстве случаев ле- жат некоторые врожденные особенности, задатки.

Понятие «врожденный», выражаемое иногда и дру- гими словами,—«прирожденный», «природный», «дан- ный от природы» и т. п.—очень часто в практическом анализе связывается со способностями.

Важно лишь твердо установить, что во всех случаях мы разумеем врожденность не самих способностей, а лежащих в основе их развития задатков. Да едва ли кто-нибудь и в практическом словоупотреблении разу- меет что-нибудь иное, говоря о врожденности той или иной способности.

Далее, необходимо подчеркнуть, что способность по самому своему существу .есть понятие динамическое. Способность существует только в движении, только в развитии. В психологическом плане нельзя говорить о способности, как она существует до начала своего раз- вития, так же как нельзя говорить о способности, до- стигшей своего развития, так же как нельзя говорить о способности, достигшей своего полного развития, за- кончившей свое развитие.

Поняв, что способность существует только в разви- тии, мы не должны упускать из виду, что развитие это осуществляется не иначе, как в процессе той или иной практической и теоретической деятельности. А отсюда 43

следует, что способность не может возникнуть вне соот- ветствующей конкретной деягельности. Только в ходе психологического анализа мы различаем их друг от друга Нельзя понимать дело так, что способность су- ществует до того, как началась соответствующая дея- тельность, и только используется в этой последней. Абсолютный слух как способность не существует у ре- бенка до того, как он впервые стал перед задачей узна- вать высоту звука. До этого существовал только зада- ток как анатомо-физиологический факт.

Развитие способностей, как и вообще всякое разви- тие, не протекает прямолинейно: его движущей силой является борьба противоречий, поэтому на отдельных этапах развития вполне возможны противоречия между способностями и склонностями. Но из признания воз- можности таких противоречий вовсе не вытекает при- знание того, что склонности могут возникать и разви- ваться независимо от способностей или, наоборот, спо- собности—независимо от склонностей.

Выше я уже указывал, что способностями можно на- зывать лишь такие индивидуально-психологические осо- бенности, которые имеют отношение к успешности вы- полнения той или иной деятельности. Однако не отдель- ные способности как таковые непосредственно опреде- ляют возможность успешного выполнения какой-нибудь деятельности, а лишь то своеобразное сочетание этих способностей, которое характеризует данную личность.

Одной из важнейших особенностей психики человека является возможность чрезвычайно широкой компенса- ции одних свойств другими, вследствие чего относитель- ная слабость какой-нибудь одной способности вовсе не исключает возможности успешного выполнения даже такой деятельности, которая наиболее тесно связана с этой способностью. Недостающая способность может быть в очень широких пределах компенсирована дру- гими, высокоразвитыми у данного человека. Надо при- знать заслугой ряда зарубежных психологов, и в первую очередь Штерна в его «Дифференциальной психологии», выдвижение и разработку понятия компенсации способ- ностей и свойств.

Именно вследствие широкой возможности компен- сации обречены на неудачу всякие попытки свести, на- пример, музыкальный талант, музыкальное дарование, музыкальность и тому подобное к какой-либо одной способности.

44

Для иллюстрации этой мысли приведу один очень элементарный пример. Своеобразной музыкальной спо- собностью является так называемый абсолютный слух, выражающийся в том, что лицо, обладающее эгой спо- собностью, может узнавать высоту отдельных звуков, не прибегая к сравнению их с другими звуками, высота которых известна. Имеются веские основания к тому, чтобы видеть в абсолютном слухе типичный пример «врожденной способности», т. е способности, в основе когорой лежат врожденные задатки. Однако можно и у лиц, не обладающих абсолютным слухом, выработать умение узнавать высоту отдельных звуков Это не зна- чит, что у этих лиц будет создан абсолютный слух, но это значит, что при отсутствии абсолютного слуха, мож- но, опираясь на другие способности — относительный слух, тембровый слух и т. д ,— выработать такое уме- ние, которое в других случаях осуществляется на основе абсолютного слуха Психические механизмы узнавания высоты звуков при настоящем абсолютном слухе и при специально выработанном так называемом «псевдоаб солютном» слухе будут совершенно различными, но практические результаты могут в некоторых случаях быть совершенно одинаковыми.

Надо помнить, что отдельные способности не просго сосуществуют рядом и независимо друг от друга Каж- дая способность изменяется, приобретает качественно иной характер в зависимости от наличия и степени раз вития других способностей

Исходя из этих соображений, мы не можем непо- средственно переходить от отдельных способностей к вопросу о возможности успешного выполнения данным человеком той или иной деятельности. Этот переход может быть осуществлен только через другое, более синтетическое понятие. Таким понятием и является «одаренность», понимаемая как то качественно-своеоб- разное сочетание способностей, от которого зависиг возможность достижения большего или меньшего успе- \а в выполнении той или другой деятельности

Своеобразие понятий «одаренность» и «способности» заключается в том, что свойства человека рассматрива- ются в них с точки зрения тех требований, которые ему предъявляет та или другая практическая деятельность Поэтому нельзя говорить об одаренности вообще. Мож- но говорить только об одаренности к чему-нибудь, к какой-нибудь деятельности Это обстоятельство имеет

45

особенно важное значение при рассмотрении вопроса о так называемой «общей одаренности», которого мы коснемся несколько позже.

То соотнесение с конкретной практической деятель- ностью, которое с необходимостью содержится в самом понятии «одаренность», обусловливает исторический характер этого понятия. Понятие «одаренность» сущест- венно зависит от того, какая ценность придается тем или другим видам деятельности и что разумеется под «успешным» выполнением каждой конкретной деятель- ности.

А. Н. Леонтьев О ФОРМИРОВАНИИ СПОСОБНОСТЕЙ'

Необходимо с самого начала четко различать у че- ловека два ряда способностей: во-первых, способности природные, или естественные, в основе своей биологи- ческие, а во-вторых, способности специфически челове- ческие, которые имеют общественно-историческое про- исхождение.

Под способностями первого рода я разумею такие способности, как способность быстро образовывать и дифференцировать условные связи, или противостоять воздействиям отрицательных раздражителей, или даже способность анализа, например, звуковых сигналов и т. п. Многие из этих способностей являются общими у человека и у высших животных. Хотя такого рода способности непосредственно связаны с врожденными задатками, они не тождественны задаткам.

По общепринятому определению, предложенному у нас Б. М. Тепловым, задатки — это врожденные ана- томо-физиологические особенности. Это особенности, которые представляют собой лишь одно из условий тех или иных способностей, а именно условие внутреннее, лежащее в самом субъекте. Таким образом, задатки вообще, не психологическая категория (Теплов, 1941).

Другое дело — способности, в том числе способности, названные мной природными. Это не сами задатки, а то,

«Вопросы психологии», I960, № 1.

46

что формируется на их основе. Широко принятое опре- деление способностей состоит в том, что это свойства индивида, ансамбль которых обусловливает успешность выполнения определенной деятельности. Имеются в виду свойства, которые развиваются онтогенетически, в са- мой деятельности и, следовательно, в зависимости от внешних условий.

В качестве примера естественных способностей выше приведена способность быстрого образования условных связей. Конечно, у каждого нормального человека, как и у животных, имеются необходимые для этого анатомо- физиологические условия. Хорошо, однако, известен следующий факт: у животных, которые имеют большой «лабораторный опыт», выработка искусственных услов- ных рефлексов и дифференцировок идет быстрее, чем у животных, не имеющих такого опыта. Значит, в ходе приобретения животными лабораторного опыта что-то изменяется в его возможностях, возникают какие-то внутренние изменения — животное приобретает способ- ность более успешного решения лабораторных задач (Леонтьев, Бобнева, 1953).

То же отмечается и в том случае, когда речь идет о врожденных типологических особенностях нервной системы. Они также могут выступать в развитии не вполне однозначно: достаточно сослаться на часто цитируемые факты, характеризующие животных, воспи- танных в обычных условиях, и животных с «тюремным воспитанием». Наконец, это положение остается спра- ведливым и в том случае, когда мы обращаемся к раз витию сенсорных способностей. Разве принципиально не об этом же свидетельствуют даже такие грубые фак ты, как например, полученные в известных старых опы- тах Бергера?

Итак, уже анализ простейших фактов указывает на необходимость сохранить и по отношению к природным способностям различие задатков и собственно способ- ностей.

От естественных способностей необходимо ясно отли- чать способности второго рода, которые я назвал спе- цифически человеческими. Таковы, например, способ- ности речевые, музыкальные, конструкторские и т. п. Это приходится специально подчеркивать, потому что принципиальное своеобразие специфически человече- ских способностей все еще не выявлено достаточно.

В чем же состоит различие специфически человечс-

47

ских способностей и свойственных человеку естествен- ных способностей с точки зрения их происхождения и условий формирования?

Рассмотрим с этой стороны прежде всего способно- сти естественные, элементарные. Они формируются на основе врожденных задатков в ходе развития процес- сов деятельности, в том числе процессов изучения, даю- щих помимо образования связей, умений, навыков так- же определенный «формальный» результат, а именно изменение тех внутренних предпосылок или условий, от которых зависят дальнейшие возможности осуществле- ния деятельности. Словом, их развитие идет в силу как бы «вовлеченности» задатков (или уже изменив- шихся в развитии внутренних условий) в деятельность и, как об этом говорится в тезисе доклада С. Л. Рубин- штейна, происходит по спирали (Рубинштейн, 1959).

Совершенно очевидно, что описанный процесс есть реальный процесс, характеризующий развитие способ- ностей человека; аналогичный процесс существует и у животных, у которых в ходе онтогенетического разви- тия также изменяются внутренние условия поведения

Главный вопрос состоит, однако, в том, распростра- няется ли сказанное о развитии способностей на все способности человека, оно имеет применительно к чело- веку лишь ограниченное значение и не исчерпывает существенных особенностей природы в формировании специфических для человека способностей, т. е. таких, которые присущи исключительно человеку и которые, говоря о способностях человека, мы обычно имеем в виду.

Специфически человеческие способности имеют дру- гое происхождение, формируются существенно иначе, чем естественные способности, и, следовательно, имеют другую, как иногда говорят, детерминацию.

Сказанное необходимо вытекает из анализа процес- са общественно-исторического развития человеческих способностей.

Можно признать научно установленным, что с мо- мента появления человека современного типа процесс собственно морфогенеза останавливается. Это значит, что дальнейшее развитие человека происходит уже не в силу морфологического закрепления, действия от- бора и наследственной передачи медленно накапливаю- щихся в поколениях изменений его природы, т. е. его наследственности; что хотя действие законов биологиче-

48

ской изменчивости и наследственности продолжается, однако эти законы перестают теперь обслуживать про- цесс исторического развития человечества и человека, и не они управляют им. Процесс развития с этого момен- та начинает управляться новыми законами — законами общественно-историческими, которые распространяются как на развитие общества, так и на развитие образую- щих его индивидов. Иначе говоря, в отличие от пред- шествующего периода — периода становления челове- ка, действие общественно-исторических законов уже не ограничено теперь успехами его морфологического развития, и эти законы получают полный простор для своего проявления.

Это составляет пункт, который является узловым для всей проблемы и который должен быть уяснен до конца. Речь идет о следующей альтернативе: либо, в отличие от сказанного, принимается, что приобрете- ния человека в процессе общественно-исторического развития (такие, как, например, речевой слух, орудий- ные действия или теоретическое мышление) закрепля- ются и передаются наследственно в форме соответству- ющих задатков и что, следовательно, люди существенно отличаются друг от друга по задаткам, непосредственно выражающим эти исторические приобретения челове чества; либо принимается положение, что, хотя задатки, т. е анатомо-физиологические особенности людей, не равны (что создает также и неравенство их естест- венных способностей), они не фиксируют и непосред- ственно не несут в себе таких способностей, которые отвечают специфическим историческим приобретениям людей, и что, следовательно, способности этого рода могут воспроизводиться только в порядке их онтогене- тического формирования, т. е. в качестве прижизненных новообразований.

Что касается первого из указанных положений, то, несмотря на предпринимавшиеся бесчисленные попытки Дать его научное обоснование, оно остается недоказан- ным, так как его аргументация, в частности, фактиче- скими данными специальных исследований неизменно оказывается мнимой, достаточно сослаться, например, "а исследование Ф. Майла, полностью разоблачавшее ^отологические данные Р. Вина, якобы свидетельству- ющие о наличии гистологических различий в структуре коры у представителей белой и черной расы, или на Установленное принципиально одинаковое распределе- 3-123 49

ние показателей «интеллектуальных коэффициентов» родных и приемных детей в разных по своему социаль- ному положению семьях, что, по существу, опрокиды- вает представление о существовании прямой связи эчих коэффициентов с наследственными особенностями.

Но дело не только в научной недоказанности поло- жения о том, что достижения общественно-историче- ского развития фиксируются наследственно. Главное в том, что это положение логически необходимо приво- дит к допущению дифференциации людей по их врож- . денным задаткам на «примитивных», с одной стороны, и «сверхлюдей» — с другой, что оно решительно опро- вергается практикой происходящих на наших глазах гигантских сдвигов в уровне духовного развития целых народов, когда страны прежде почти сплошной негра- мотности на протяжении кратчайшего исторического от- резка превращаются в страны передовой культуры с многочисленной интеллигенцией и когда вместе с тем полностью стираются в этом отношении внутрирасовые и внутринациональные различия, якобы фатально пред- назначающих одних для физического труда, а других— для профессий, требующих так называемых «высших» способностей.

Другое противоположное положение исходит из того, что преемственность в историческом развитии че- ловека не определяется действием биологической на- следственности, а осуществляется благодаря возникаю- щей только в человеческом обществе особой форме передачи достижении предшествующих поколений по- следующим поколениям.

Дело в том, что достижения эти фиксируются не в морфологических изменениях, далее передаваемых потомству, а в объективных продуктах человеческой деятельности — материальных и идеальных,— в форме творений человека: в орудиях, в материальной промыш- ленности, в языке (в системе понятий, в науке) и в тво- рениях искусства.

За всеми этими творениями людей, начиная от пер- вого созданного человеческой рукой орудия до новейшей техники, от примитивного слова до современных высоко- развитых языков, лежит совокупный труд конкретных людей, их материальная и духовная деятельность, кото- рая приобретает в своем продукте форму предметности. Но это значит, что и то, что проявляется в деятельности

50

человека, т. е. его существенные свойства, способности, воплощается в продукте.

...С другой стороны, развиваясь в обществе, каждый отдельный человек встречается с миром, преобразован- ным-и созданным деятельностью предшествующих поко- лений, с миром, воплотившим в себе достижения обще- ственно-исторического развития человеческих способ- ностей.

Но человек не просто «стоит» перед этим миром, а должен жить, действовать в нем, он должен применять орудия и инструменты, пользоваться языком и логикой, выработанными общественной практикой; наконец, он не остается равнодушным к творениям искусства и всту- пает в эстетическое отношение к ним.

Он, однако, не обладает готовыми задатками к тому, чтобы например, говорить на определенном языке или усматривать геометрические отношения. Хотя он, конеч- но, наделен задатками, но лишь задатками к способно- стям, которые я назвал естественными; задатки эти как бы «безлики» по отношению к исторически возник- шим видам человеческой деятельности, т. е. они не явля- ются специфическими для них. Они находятся в прин- ципиально другом отношении к возможности развития способностей осуществлять эти специфически человече- ские деятельности, чем то отношение, в котором они стоят к способностям первого рода, проявляясь в них непосредственно.

Способности человека к общественно-исторически сложившимся формам деятельности, т. е. его специфи- чески человеческие способности, представляют собой подлинные новообразования, формирующиеся в его ин- дивидуальном развитии, а не выявление и видоизмене- ние того, что заложено в нем наследственностью. В этом и состоит главная особенность способностей, специфи- 1| ческих для человека, способностей, которые имеют об- щественно-историческое происхождение, общественную природу.

\ Формирование специфически человеческих способно- GTen представляет собой процесс очень сложный, на ко- T'opoM необходимо остановиться специально.

Развитие этих способностей у отдельного индивида Ц "роисходит в процессе овладения им. (...присвоения им) того, что создано человечеством в его историческом раз- BIiT™, что создано обществом...

ч* 10 61

Хочу подчеркнуть, что процесс усвоения или прйсво ения нельзя смешивать с процессом приобретения инди видуального опыта, что различие между ними является совершенно принципиальным

Процесс приобретения индивидуального опыта есть как известно, результат приспособления индивида к из' менчивым условиям среды на основе врожденного, уна следованного им видового опыта, опыта, выражающего природу его вида, процесс этот свойственен всему жи вотному миру

В противоположность этому процесс присвоения, ко торого вовсе не существует у животных, есть процесс приобретения человеком видового опыта, но только не филогенетического опыта своих животных предков, а человеческого видового опыта, т е общественно истори ческого опыта предшествующих поколений людей Это лежит не в наследственной организации человека, не внутри, а вовне — во внешнем объективном мире, в ок ружающих человека человеческих предметах и явле ниях Этот мир — мир промышленности, на) к и ис кусств — выражает в себе подлинно человеческую при роду, итог ее общественно исторического преобразова ния, он и несет в себе человеку — человеческое

Овладение этим миром, присвоение его человеком и есть процесс, в результате которого воплощенные во внешней форме высшие человеческие способности ста новятся внутренним достоянием его личности, его спо собностями, подлинными «органами его индивидуаль ности»

Мысль об особом характере психического развития человека как процесса, в основе которого лежит пере дача и усвоение индивидами того, что бы то накоплено предшествующими поколениями, все более широко при нимается в психологии (см , например, Пьерона)

В чем же состоит самый процесс присвоения отдель ными людьми достижений развития человеческого об щества, воплощенных, кристаллизованных в объектив ных продуктах коллективной деятельности,— процесс, который одновременно является процессом формирова ния специфически человеческих способностей^

Во первых, нужно подчеркнуть, что это всегда актив ный со стороны субъекта процесс Чтобы овладеть про дуктом человеческой деятельности, нужно осуществить деятельность, адекватною той, которая воплощена в данном продукте

52

Во вторых, это процесс, взятый не со стороны толь ко так называемого «материального» его результата, а прежде всего со стороны его «формального» эффекта, г е процесс, создающий новые предпосылки для даль цейшего развития деятельности, создающий новую спо собность, или функцию Поэтому, когда, например, мы говорим, что маленький ребенок впервые овладел ка ким нибудь орудием, то это значит, что в процессе его деятельности у него сформировалась способность осу ществлять орудийные операции

Однако способность к этим операциям не может сформироваться у ребенка под влиянием самого ору дня Хотя эти операции объективно воплощены в ору дии, для ребенка, субъекчивно, они только заданы в нем Они открываются ему лишь в силу того, что его от ношения к предметному миру опосредствованы его от ношениями к людям Взрослые показывают ребенку способ действия с орудием, помогают ему адекватно употреблять его, т е строят у него орудийные опера | ции Этим — есчи иметь в виду ранние этапы разви т-ия — они перестраивают как бы самую логику движе ний ребенка и создают у него в качестве новообразова ния способность к орудийным действиям

Не иначе, конечно, обстоит дело и в том случае, когда перед ребенком стоит задача овладеть словом, понятием, знанием, т е явлениями идеальными

Замечу, кстати, что реализация процесса присвоения | составляет ту функцию человеческого обучения, которая качественно отличает его от обучения животных, един |ственная функция которого есть приспособление | Необходимо сделать еще одно замечание в связи с (вопросом о соотношении между задатками и естествен |ными способностями, с одной стороны, и высшими, спе |цифически человеческими способностями — с другой |Выше сказано, что первые являются как бы «безлики |ми» по отношению ко вторым Это значит, что, хотя они |и состав тяют обязательное условие развития высших, специфически человеческих способностей, они положи |тельно не определяют их содержания Например, для (развития речевого слуха необходимо, конечно, наличие |известных задатков, однако сформируется ли у ребенка [необходимая для восприятия речи способность специфи ческого тембрового анализа звуков, определяется не непосредственно этими задатками, а характером языка, которым данный ребенок овладевает, что же касается 53

роли самих задатков, то они обусловливают лишь неко- торые индивидуальные особенности как хода самою процесса формирования данной способности, так и его конечного продукта. При этом выявляются широчайшие возможности так называемой моносистемной компен- сации, так что одна и та же специфическая способность может иметь в качестве своей естественной основы раз- ные ансамбли задатков и соответствующих им естест- венных способностей.

Все эти положения определяют, однако, только са- мый общий подход к проблеме формирования специфи- чески человеческих способностей. Реализация же этого подхода в исследовании наталкивается на довольно серьезные затруднения и ставят ряд вопросов, нуждаю- щихся в конкретной разработке.

Одним из важнейших вопросов, требующих специ- ального исследования, является вопрос о природе кон- кретных механизмов, которые составляют основу спо- собностей, развивающихся у человека в порядке при- жизненно складывающихся новообразований.

Вопрос этот возникает из следующей контроверзы. С одной стороны, как было сказано, специфически чело- веческие способности не передаются в порядке действия биологической наследственности, т. е. в форме задат- ков. С другой стороны, невозможно, конечно, допустить существование таких способностей, которые не имели бы своего материального субстрата, своего органа. Ведь способность есть свойство, готовое к проявлению, к функционированию.

Но тогда спрашивается, что же именно функциони- рует, когда речь идет о специфически человеческих спо- собностях, не имеющих своей специальной и прямой ос- новы во врожденных морфологических органах — за- датках?

Решение этого сложного вопроса было подготовлено успехами развития физиологии высшей нервной дея- тельности, (В первую очередь я имею в виду классиче- ские работы И. П. Павлова и его школы, а также рабо- ты А. А. Ухтомского). Оно было подготовлено и многи- ми психологическими исследованиями, посвященными формированию и строению высших психических функ- ций человека.

Принципиальный ответ на этот вопрос состоит в том, что в процессе формирования у человека деятельности, адекватной предметам и явлениям, воплощающим чело-

54

веческие способности, у него прижизненно формируют- ся также и способные осуществлять эту деятельность сЬункциоиальные мозговые органы, представляющие со- бой устойчивые рефлекторные объединения или систе- мы, которым свойственны новые специальные отправле- ния.

Хотя возможность прижизненного формирования функциональных мозговых органов мы находим уже у высших животных, однако только у человека они впервые становятся реализующими подлинные новооб- разования, а их формирование становится важнейшим принципом онтогенетического развития.

Чтобы экспериментально проследить формирование механизмов специфически человеческих способностей и изучить их строение, мы последние годы занимались у нас в лаборатории исследованием специфически чело- веческого стуха. Мы рассуждали при этом так. Человек живет в мире звуков, созданных людьми — в мире му- зыки, в мире слышимой речи. У него вырабатывается поэтому особый человеческий слух, т. е. способность анализировать специфические особенности этого — че- ловеческого — мира звуков.

Я не буду останавливаться на деталях и перейду прямо к важнейшим результатам, которые мы получили. Оказалось, во-первых, что интересовавшие нас звуко- высотные различительные пороги у этих испытуемых резко упали. Во-вторых, мы получили явление переноса на звуки другого тембра. Наконец, в-третьих, громкое пропевание сравниваемых звуков стало естественно уступать свое место проиеванию «про себя» с несомнен- ной тенденцией к образованию внутреннего, мысленно- го «представления», по выражению Б. М. Теплова (Теп- лов, 1947), высоты звуков, т. е. той именно способности, которая и является необходимым условием музыкаль- ной деятельности.

Нам, таким образом, удалось увидеть в лаборато- рии, в условиях точных записей и измерений рождение, формирование подлинного новообразования, подлинно новой для данных испытуемых способности, в основе которой лежал новый фундаментальный механизм ана-

•"иза основной высоты сложных разнотембровых зву- ков. f f J

Вместе с тем мы убедились в том, что эту способ- ность в случаях, когда она стихийно, сама собой не формировалась, можно активно строить.

55

Сказанное выше, разумеется, не исчерпывает проб- лемы способностей. Вместе с тем я думаю, что выдви- нутое мной положение об особой природе и особом про- цессе формирования специфических способностей чело- века как прижизненно складывающихся образований имеет не только общее, отвлеченное значение, но и поз- воляет ориентировать конкретные исследования в этой труднейшей области.

Речь идет о том, чтобы не ограничиваться анализом готовых, уже сложившихся способностей или описани- ем процесса их онтогенетического развития в условиях, когда соответствующая способность уже фактически определилась, а вести исследование дальше, экспери- ментально изучая механизмы их формирования.

Именно исследованиям, идущим по этому пути, по-видимому, и будет принадлежать последнее слово в спорных вопросах проблемы высших человеческих спо- собностей.

С. Л. Рубинштейн

ПРОБЛЕМА СПОСОБНОСТЕЙ И ВОПРОСЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ'

Первое общее положение, которое я хотел бы сфор- мулировать,— вопрос о способностях должен быть слит с вопросом о развитии, вопрос об умственных способно- стях — с вопросом об умственном развитии.

Развитие человека в отличие от накопления «опы- та», овладения знаниями, умениями, навыками,— это и есть развитие его способностей, а развитие способностей человека — это и есть то, что представляет собой раз- витие как таковое в отличие от накопления знаний и умений. (Я не касаюсь здесь других не менее важных сторон развития личности.)

Решающим для учения о способностях является воп- рос о детерминации их развития — основной вопрос теории любых явлений.

' «Вопросы психологии», 1960, № 3.

56

Связать, как мы это сделали, проблемы способностей с вопросом о развитии — значит признать с одной сто- роны, что способности не могут быть просто насаждены извне, что в индивиде должны существовать предпо- сылки, внутренние условия для их органического роста и, с другой стороны, что они не предопределены, не да- ны в готовом виде до и вне всякого развития.

Взаимосвязь внешних и внутренних условий разви- тия способностей — отправной пункт и теоретическая ос- нова для решения коренных дискуссионных вопросов теории способностей. Не случайно с этим вопросом о детерминации связана вся дискуссия по вопросу о спо- собностях. Теория врожденности способностей переносит их детерминацию целиком вовнутрь индивида и выносит ее вовне его развития. Этой теории противостоят, как известно, теории, которые выносят детерминацию разви- тия целиком вовне индивида. Таковы различные вари- анты теорий, относящих детерминацию способностей и их развития целиком за счет внешних условий — внешней среды и внешних воздействий. Теории второго типа получили значительное распространение и у нас. Это понятно: они, очевидно, носят материалистический характер и имеют прогрессивный смысл, поскольку от- крывают принципиальную возможность изменением внешних условий развивать способности. Однако меха- нический характер этих концепций, разрывающих взаи- мосвязь и взаимообусловленность внешних и внутренних условий, делает и теоретически и практически несостоя- тельными и подрывает значение вышеуказанных их преимуществ.

К числу теорий, односторонне и потому неверно под- черкивающих роль внешних факторов, должна быть, по-моему, отнесена и получившая у нас в последнее вре- мя известное распространение теория, которая объяв- ляет «интериоризацию» внешних действий основным «механизмом» умственного развития. Конкретным и «содержательным» выражением этой теории является утверждение или предположение, что материальное Действие определяет состав умственного действия (П. Я. Гальперин), что умственное действие воспроиз- водит, как-то их видоизменяя, состав тех материальных Действий, из которых оно происходит В этом положе чии, которое придает определенность теории интериори- эации, вместе с тем обнаруживается ее самая слабая борона. Неверно думать как то, что всякое умственное 57

«действие» имеет свой прототип в материальном дейст- вии, так и то, что обязательным условием возникновения умственного действия является обращение к «соответ- ствующему» материальному действию, которое оно в умствен-ном плане «воспроизводит» или из которого оно исходит.

Теория интериоризации несомненно является наибо- лее утонченным вариантом теорий, утверждающих внешнюю детерминацию развития человека. Мы поэтому на ней и сосредоточим нашу критику. Эта теория одно- сторонне подчеркивает детерминацию внутреннего внешним, не выявляя внутренней обусловленности этой внешней детерминации. Не случайно умственная дея- тельность сводится сторонниками этой точки зрения в конечном счете к функционированию операций, вклю- чаемых по заранее заданным признакам. Не случайно, далее, познание сводится при этом к ориентировочной деятельности: для осуществления так понимаемой умст- венной деятельности нет нужды в сколько-нибудь все- стороннем анализе и познании действительности; доста- точно «сориентироваться» по данному сигнальному, признаку'. При такой односторонней детерминации извне умственная деятельность неизбежно лишается своего внутреннего мыслительного содержания.

Согласно этой концепции, «формирование в онтогене- зе... интеллектуальных способностей — математических, логических и других» сводится к «усвоению исторически выработанных операций»; в способности проецируются процессы, строящиеся «извне». Значит, способности к математике, языкам и т. д. возникают только в резуль- тате усвоения операций, в результате обучения; в самих индивидах нет якобы ничего, в силу чего обучение у одних идет лучше, успешнее, чем у других; игнорирует-

' Не подлежит, конечно, никакому сомнению, что познаватель- ная деятельность позволяет ориентироваться в окружающем, но это не значит, что можно заменить термином (или характеристи- кой.) «ориентировочная» понятие познавательной деятельности. Та- кая подстановка означает сперва попытку определять познаватель- ную деятельность только по тому «прагматическому» эффекту, ко- торый она дает, не вскрывая того, что сама собой она представ- ляет; но далее за этим неизбежно стоит и некое представление о природе познавательной деятельности. Характеристика познава- тельной деятельности как ориентировочной фактически заключает в себе обособление ориентировочного компонента познавательной деятельности, связанное с тенденцией оттеснить характеристику познавательной деятельности как деятельности аналитико-синтети- ческой.

58

ся исходная общая зависимость обучения от обучаемо- сти, от предпосылок, лежащих в субъекте обучения;

похвальное стремление не упустить обратные связи — безусловно действительно существующие и важные— заслоняет у сторонников этой теории способность видеть прямые, исходные зависимости. Все как будто идет только от объекта, извне и лишь интериоризация внешнего заполняет внутреннюю пустоту. В результате обучения, поскольку оно дает и «формальный» эффект (это признается), возникают внутренние предпосылки для дальнейшего обучения, но первоначально — по логи- ке этой концепции—обучение не имеет никаких исход- ных внутренних предпосылок в индивиде; обучение — только условие образования способностей; само оно никак ими не обусловлено; способность — только про- дукт обучения; они не фигурируют вовсе. в числе его исходных предпосылок. На самом деле в процессе обу- чения и усвоения способности развиваются и специфи- цируются, но в неразвитой и общей форме они образу- ют и исходные предпосылки обучения их усвоения. На самом деле надо говорить не только о способностях как продуктах освоения предметов деятельности, но и о са- мих этих предметах, как продуктах исторического раз- вития способностей, т. е. отказавшись от утверждения об односторонней зависимости развития людей и их способностей от внешних продуктов их деятельности, исходить из взаимосвязи и взаимозависимости внутрен- него развития самих людей, их собственной природы, их способностей и внешних объективированных продук- тов их деятельности. Сознание этих последних имеет как своим следствием, так и своим условием изменение при- роды людей, их способностей. Человек и предметный мир должны быть рассмотрены в их взаимодействии, и рассмотрение их взаимодействия не может быть огра- ничено только сферой усвоения, вовсе вне сферы про- изводства.

Способности людей формируются не только в про- цессе усвоения продуктов, созданных человеком в поо- Цессе исторического развития, но также и в процессе их создания; процесс же создания человеком предмет- ного мира—это и есть вместе с тем развитие им своей собственной природы.

Иногда утверждают, что с началом исторического развития роль естественного, природного развития пре- кращается. Но это последнее положение может означать

59

только то, что в ходе исторического развития органи- ческие, природные, в частности физиологические, усло- вия играют неизменяющуюся, т. с. постоянную роль, а никак не то, что они не играют никакой роли. Или иначе: это значит, что ими самими по себе нельзя объяснить изменения в умственной деятельности чело- века, но это никак не означает, что они выпадают как условие из объяснения самой этой деятельности. К тому же, истинность положения, согласно которому с началом человеческой истории природное развитие че- ловека прекращается, очень ограничена; историческое развитие человечества никак не снимает природного, органического развития каждого человека в процессе его индивидуального развития. Не нужно только, го- воря о внутренних предпосылках и природных основах способностей, создавать ложную альтернативу объектов вовне и морфологии внутри в качестве «депонентов» способностей; внутри существует и деятельность по отношению к внешним объектам. Развитие человека и его способностей бесспорно принципиально отличается от развития животных; это принципиальное различие связано именно с тем, что результаты человеческой дея- тельности откладываются в виде объективированных продуктов, цементирующих преемственность историче- ского развития человечества и опосредствующих инди- видуальное развитие детей.

Из этого не следует, однако, что можно — продол- жая, по-видимому, концепцию натурального и культур- ного развития — самые способности человека расщепить на естественные, природные (биологические) и собствен- но-человеческие — общественные и, признав внутрен- нюю обусловленность и развитие «по спирали» для пер- вых, в отношении вторых выдвигать лишь детермина- цию извне. Вся концепция детерминации способностей извне, извлечение их из объектов, в которых они депо- нированы, имеет своей предпосылкой именно это при- знание—по крайней мере применительно к учению о способностях — двойственной природы человека, якобы распадающейся и складывающейся из двух обособлен- ных чужеродных частей. Без этой предпосылки для еди- ных, нерасколотых на двое способностей представление о том, что способности человека строятся извне, было бы слишком очевидно несостоятельным. Но и сама эта предпосылка не может улучшить дела, так как трудно защищать мысль о наличии у человека человеческих

60

(«истинно» человеческих) и нечеловеческих способно- стей. В человеке — если он в самом деле человек — все человечно.

Правильное положение о социальной обусловлен- ности человеческого мышления и человеческих способ- ностей перекрывается в теории интериоризации механи- стическим ' пониманием этой социальной детерминации, разрывающим всякую взаимообусловленность внешнего и внутреннего, вытравливающим всякую диалектику внешнего и внутреннего, общественного и природного в человеке2.

Результаты человеческой деятельности, конденси- руясь в ходе исторического развития, откладываются в ее продуктах. Их освоение человеком является необхо- димым и существенным условием развития человече- ских способностей. Эта обусловленность исторически складывающимися продуктами человеческой деятельно- сти является специфической чертой человеческого раз- вития. Развитие способностей людей совершается в про- цессе создания и освоения ими продуктов исторического развития человеческой деятельности, но развитие спо- собностей не есть их усвоение, усвоение готовых про- дуктов; способности не проецируются в человеке из вещей, а реализуются в нем в процессе его взаимодей- ствия с вещами и предметами, продуктами историче- ского развития.

Процесс развития способностей человека есть про- цесс развития человека, а не вещей, которые он порож- дает. Неверно всякое рассуждение, которое не выходит за пределы альтернативы: либо все изнутри, либо вес извне,— всякое рассуждение, которое не соотносит оп- ределенным образом внешнее и внутреннее. Ничто не развивается чисто имманентно только изнутри, безотно-

' В «опровержении» нашей характеристики теории интериори- зации можно как будто возразить, ччо согласно этой теории интс- риорилация внешнего опосредствуется деятельностью субъекта по Усвоению извне данного. Однако это обстоятельство никак не сни- мает механистического характера этой трактовки личности и разви- тия ее способностей, поскольку сама деятельность субъекта мыслит- ся как детерминированная только объектом, только извне.

2 Справедливость требует признать, что А. Н. Леонтьев сам иногда, в частности в своей полемике против Д. Н. Богоявленского и Н. А. Менчипской, подчеркивал роль внутренних закономерностей Развития, но, выдвигая это положение в полемике против других, А- Н Леонтьев не учел его должным образом, защищая теорию интериоризации.

61

сительно к чему-либо внешнему, но ничто не входит в процесс развития извне без всяких внутренних к тому условий.

Освоение человеком определенных знаний и спосо- бов действия имеет своей предпосылкой, своим внутрен- ним условием известный уровень умственного развития, развития умственных способностей; в свою очередь, оно ведет к созданию внутренних условий для усвоения зна- ний и способов действия более высокого порядка. Раз- витие способности совершается по спирали: реализация возможности, которая представляет способность одного уровня, открывает новые возможности для дальнейшего развития, для развития способностей более высокого уровня. Одаренность человека определяется диапазо- ном новых возможностей, которые открывает реализа- ция наличных возможностей. Способности человека — внутренние условия его развития, которые, как и прочие внутренние условия, формируются под воздействием внешних — в процессе взаимодействия человека с внеш- ним миром.

Прежде чем идти дальше, надо еще уточнить само понятие способности. Под способностями обычно пони- мают свойства или качества человека, делающие его пригодным к успешному выполнению какого-либо из видов общественно полезной деятельности, сложивше- гося в ходе общественно-исторического развития. Эти сложные, комплексные свойства по большей части рас- сматриваются вне связи с теми общими всем людям свойствами, которые, пользуясь термином Маркса, мож- но назвать «родовыми» свойствами человека — такими, как, например, чувствительность, скажем, слуховая. музыкальная (звуковысотная) или речевая (по преиму- ществу тембровая). Отрыв способностей от этих исход- ных человеческих свойств и законов их формирования сразу же исключает возможность объяснения развитие способностей и ведет к мистифицированным представ- лениям о них. (Никак не объяснить и не понять, ска жем, развития способностей большого музыканта, не отправляясь от закономерностей слухового восприятия.)

Природа способностей и этих «родовых» свойств — общая. Рефлекторная концепция распространяется как на один, так и на другие. Их общей нейрологической основой является, говоря словами А. А. -Ухтомского, функциональный орган—система рефлекторно-функцио- нирующих связей. В этом объединении способностей 62

обычном их понимании с «родовыми» свойствами чё- човека я солидарен с А. Н Леонтьевым и считаю очень важным проводимое им экспериментальное изучение (Нормирования этих функциональных систем. Я должен, 'днако, сказать: нельзя, имея дело с системой условных V,„цязей, игнорировать вовсе их безусловнорефлекторную || основу как внутреннее условие, опосредствующее спе- || „дфичность эффекта воздействия объекта на эту си- |)стему. (Это, по существу, все тот же вопрос: односто- |4 роннее подчеркивание внешней детерминации без соот- ' несения ее с внутренней.)

Но перед нами как основной стоит вопрос о способ ностях в обычном, собственном смысле.

Самый термин «способности» характеризует то, что он имеет в виду только с точки зрения того, что это нечто дает человеку, но непосредственно еще никак не определяет, не вскрывает, что само это нечто есть. Необходимо как-то определить состав, структуру спо собностей

В составе каждой способности, делающей человека пригодным к выполнению определенной деятельности, всегда входят некоторые операции или способы дейст- вия, посредством которых эта деятельность осуществля- ется. Ни одна способность не является актуальной, ре- альной способностью, пока она органически не вобрала в себя систему соответствующих общественно вырабо- танных операций; но ядро способности—это не усвоен ная, не автоматизированная операция, а те психические процессы, посредством которых эти операции, их функ ииочированне, регулируются, качество этих процессов

Всякая операция (логическая, грамматическая — словообразования и словоизменения) всегда основыва- ется на определенных отношениях, которые она реали ^ет. Поэтому обобщение эшх отношений, а значит и вычленение этих отношений и их анализ—необходимое условие успешного функционирования операций, на них основывающихся. Таков вывод, к которому приводи г уже теоретический анализ. Анализ эмпирических дач- ных недавно опубликованного исследования В. А. Кру- тицкого подтверждает этот вывод. Исследуя школьни- ^в, проявлявших способности к математике, В. А. Кру- ^цкий столкнулся прежде всего с наличием у них боль- ч^й и легкой обобщаемости математического матери- ала В качестве второго показателя одаренности Кру-

63

Тецкий приводит свернутость рассуждений. Но нашу исследования показали, что мера свернутости мысли- тельных процессов является производным выражением соотношения обобщения и анализа: мыслительный про- цесс тем более «свернут», чем в большей мере он опери- рует уже сложившимися или быстро складывающимися обобщениями, снимающими необходимость анализа в некоторых звеньях, он тем более развернут, чем дли- тельнее человек посредством анализа идет к новым для него обобщениям. Таким образом, по данным наших исследований, второй показатель не выходит за пределы первого. Легко было бы показать, что и третий показа- тель, фигурирующий у Крутецкого,— легкая обрати- мость отношений,— может быть также сведен к первому, если только, говоря об обобщении, подчеркнуть обоб- щение отношений.

Итак, есть некоторые основания—теоретические и эмпирические — принять в качестве предварительной гипотезы .для дальнейших исследований, что ядром или общим компонентом различных умственных способно- стей, каждая из которых имеет и свои специальные особенности, является свойственное данному человеку качество процессов анализа (а значит, и синтеза) и генерализации отношений. Генерализация отношений предметного содержания выступает затем и осознается как генерализация операций, производимых над обоб- щенным предметным содержанием; генерализация и за- крепление в индивиде этих генерализованных операций ведут к формированию у индивида соответствующих способностей.

В связи с тем, что степень дифференцированное™, да и дифференцируемость, у одного и того же человека в отношении разных областей может быть и обычно фактически бывает различной, различной у одних и тех же людей оказывается и доступная им генерализи- руемость отношений в разных областях. Хотя, скажем, и для языковых, и для математических способностей существенна генерализация соответствующего матери- ала, но в одних случаях речь идет о генерализации фо- нетических и грамматических отношений (определяю- щих правила, по которым совершается словообразова- ние и словоизменение), в других—количественных или порядковых отношений. Поэтому, несмотря на то, что качество генерализации является общим компонентом всех умственных способностей, один и тот же человек

64

может обладать разными способностями к разным об- ластям.

Если наша гипотеза о роли качества процессов ана- лиза и генерализации верна, то ясно, что исследование динамики этих процессов и закономерностей их взаимо- зависимости, на которых главным образом сосредота- чивается наше исследование мышления, является вместе с тем и преддверием пути, который мы исподволь про- кладываем себе к, изучению умственных способностей людей и, значит, в будущем — к их формированию.

Итак, анализ состава (и структуры) способностей привел нас к выделению в актуальной способности двух компонентов: более или менее слаженной и отработан- ной совокупности операций — способов, которыми осу- ществляется соответствующая деятельность, и качества процессов, которыми регулируется функционирование этих операций.

Это строение способностей объясняет трудности, с которыми обычно и в жизни, и в исследовании сталки- ваются суждения о способностях людей. О способностях человека обычно судят по его продуктивности. Эта же последняя непосредственно зависит от наличия у чело- века хорошо слаженной и исправно, гладко функциони- рующей системы соответствующих операций или умений, способов действий в данной области. Но, наблюдая лю- дей в жизни, нельзя отделаться от впечатления, что лю- ди, по-видимому, вообще даровитые, иногда оказыва- ются не очень продуктивными, дают не столько, сколько обещали, и, наоборот, люди, как будто менее даровитые, оказываются более продуктивными, чем можно было предполагать. Эти несоответствия объясняются разными соотношениями между совершенством, с которым осуще- ствляются у человека процессы анализа и генерализа- ции, и отработанностью, слаженностью надстраивающих- ся на этой основе операций, освоенных индивидом. В некоторых случаях бывает, что на базе генерализаци- онных процессов, открывающих большие возможности, надстраивается слабо отработанная и неслаженная си- стема операций и из-за несовершенства этого компонен- та способностей, а также условий характерологического и эмоционально-волевого порядка продуктивность ока- зывается относительно незначительной; в других же слу- чаях, наоборот, на базе генерализационных, аналитико- синтетических процессов менее высокого уровня дости- гается большая продуктивность благодаря большей от-

4—123 65

работанностй опирающихся на эту базу операций. Про дуктивность деятельности, конечно, сама по себе важна но она не непосредственно, не однозначно определяет внутренние возможности человека, его способности.

С этим расхождением или не непосредственным, не- однозначным соответствием, совпадением связано, да. лее, то, что нельзя определять умственные способности интеллект человека по одному лишь результату его дея^ тельности, не вскрывая процесса мышления, который к нему приводит. В попытке так подойти к определению интеллекта, т. е. умственных способностей людей, и за- ключается коренной дефект обычных тестовых опреде- лений интеллекта.

То или иное понимание умственных способностей не- разрывно связано с тем или иным пониманием мыш- ления.

Мы вообще разделяем точку зрения В. Н. Мясищева, Г. С. Костюка и многих других психологов, согласно ко- торой утверждается «взаимосвязь мотивационных ка- честв и способностей личности» (Г. С. Костюк) и счита- ется необходимым «преодолеть разрыв способностей и характера, потенции и тенденции, отношений человека и механизмов деятельности мозга» (В. Н. Мясищев). Но здесь мы—в порядке научной абстракции—остановим- ся специально на одной стороне вопроса — на связи спо- собностей с мышлением.

Сейчас противостоят друг другу два подхода к проб- леме мышления, две концепции мышления, коренным образом различающиеся одна от другой как раз в пунк- те, наиболее непосредственно связанном с вопросом о способностях в их развитии.

Согласно одной из этих концепций, выступающих п разных вариантах, смягченном и заостренном, мышле- ние—это по преимуществу оперирование в готовом ви- де полученными обобщениями; умственная деятель- ность—это функционирование операций, автоматически включаемых по заранее заданным признакам. Проблс- •ма мышления сводится к проблеме изучения, прочного усвоения знаний, преподносимых учащимся в готовом виде в результате обработки учебного материала, про- изведенной учителем; мышление, таким образом, дел) только учителя, не ученика!

Подчиняя всю проблему мышления задаче усвоенич знаний, эта концепция неизбежно сосредоточивает пси- хологическое исследование по преимуществу на резуль

66

„„.ax умственной деятельности; исследование самого т „дцесса мышления отступает на задний план; к тому - основная установка на усвоение знаний искусствен- но подчеркивает рецептивный аспект мышления — спо- собность усваивать данное — и маскирует его активный, творческий аспект—способность открывать новое.

Само собой разумеется, этим мы никак не отвергаем бесспорную правомерность и необходимость психологи- ческого исследования усвоения знаний, а лишь указы- ваем на опасность, которую таит в себе подчинение этой установке всей психологии мышления.

Подчинение психологической теории мышления проб- леме усвоения знаний становится особенно пагубным, когда оно сочетается с представлением—механическим и иллюзорным — будто знания, которые учитель препо- дает ученику, механически проецируются в его сознание и из поля зрения, таким образом, выпадает мыслитель- ная работа ученика, которой опосредствуется усвоение. И здесь остается в силе положение, согласно которому эффект любого внешнего воздействия зависит от внут- ренних условий, через которые эти воздействия прелом- ляются.

Свое заостренное выражение намечающаяся здесь тенденция находит в сведении мышления к функциони- рованию в готовом виде данных операций, включаемых по заранее заданным признакам. Организовать умствен- ную деятельность как совокупность хорошо отработан- ных операций, включаемых по заранее заданным приз- накам,— значит, конечно, чрезвычайно упростить задачу обучения и обеспечить более быстрое и легкое достиже- ние непосредственного, строго организованного учебного результата. Но какой ценой? Ценой вытравления из так называемой умственной деятельности собственно мыш- ления. Идя этим путем, несомненно, можно (ничего мудреного в этом нет!) добиться в каждом отдельном случае определенного эффекта. Но каков будет конеч- ный общий результат? Превращение человека в креату- ру педагога, в человека, умеющего жить лишь по шпар- ^лкам, выполнять лишь то, что учителем в нем «запро- ^аммированно». Он сможет воспроизводить то, что в него вложено, но большего от него не ждите!

Эта концепция мышления, очевидно, означает при- менительно к вопросу об умственных способностях све- Аение способностей к совокупности Операций и выклю- чение того, что составляет собственно способность. Эта 4* 67

концепция знает только мышление-навык, но не мыт ление-способность.

Во второй концепции упор делается на исследование процесса мышления и исследуется оно не только там и тогда, когда оно оперирует уже готовыми обобщениями а также — и даже особенно — когда оно анализом пред' метных отношений и новым синтезом элементов, выде- ленных анализом, идет к новым обобщениям.

Этим вторым путем идут исследования, которые в течение нескольких последних лет проводятся мной ц коллективом моих сотрудников. Общие установки и не- которые результаты этих исследований уже освещены мной в печати, и поэтому нет нужды их здесь излагать. Я выделю совсем кратко лишь одно положение. Основ- ной, по-моему, факт, установленный в наших исследо ваниях, таков: возможность освоения и использования человеком предъявляемых ему извне знаний—понятий- ных обобщений и способов действия или операций — зависит от того, насколько в процессе собственного его мышления созданы внутренние условия для их освоения и использования. Это эмпирическое положение, обобщен но выражая конкретные факты исследования, является вместе с тем и частным, конкретным выражением очень общего теоретического положения, согласно которому эффект внешних воздействий зависит и от внутреннил условий. Знания и способы действия, которые не могут быть использованы на ранних стадиях, включаются в мыслительный процесс и превращаются в средства его дальнейшего движения. Для эффективного использова- ния знаний и готовых способов решения задачи (опера- ций), для такого их освоения и использования, при ко- тором они могли бы стать средствами (методами) даль- нейшего движения мыслей, необходимым условием яв- ляется некоторая собственная предварительная работа мысли. Значит, недостаточно снабжать учащихся гото- выми схемами действия (хотя без этого и нельзя обоп- тись). Надо еще подумать о создании внутренних усло- вий для их продуктивного использования (не говоря уже о возможности самим находить новые обобщения, новые приемы, новые способы действия—операции). Для того чтобы успешно формировать мышление, надо учесть эт\ взаимосвязь внешних и внутренних условий в детерми- нации мышления.

Результаты наших исследований в плане воспита- тельном, педагогическом говорят о том, что неверно ду- G8

будто помощь учителя ученику может заключать- ма только в сообщении ему готовых ответов или реше- ся- q^o всякая педагогическая работа должна сводиться " прямому научению и тренировке, к обучению в узком

смысле слова.

Существует и другой, конечно, более трудный, но и более плодотворный путь—путь руководства самостоя- тельной мыслительной работой учащихся. В отличие от прямого изучения это путь воспитания, путь собственно развития самостоятельного мышления. Это и путь фор- мирования умственных способностей учащихся. Наша школа сделала в предыдущие годы некоторый крен в сторону изучения, максимальной нагрузки учащихся знаниями;- развитию мышления не уделялось достаточ- ного внимания. Этот крен необходимо выправить.

В ходе наших исследований мы нередко сдвигали с мертвой точки и приводили вновь в движение застряв- ший было мыслительный процесс у наших испытуемых, используя «подсказки» особого рода. Эти «подсказки», заключавшиеся лишь в формулированном, интонацион- ном или наглядном выделении — подчеркивании — опре- деленного элемента задачи, определяли лишь направле- ние, в котором должен был пойти анализ, предоставляя его осуществление самому испытуемому. В методике на- ших опытов, пользуясь надлежащим образом дозируе- мыми вспомогательными задачами, мы делали упор на то, чтобы выявить и создать внутренние условия для самостоятельной мыслительной работы наших испыту- емых.

Мы исходили в нашей трактовке мышления как из методологической ее основы из диалектико-материали- стического понимания его детерминации, согласно кото- рому все внешние условия, данные воздействия на мыш- ление определяют результаты мыслительного процесса, лишь преломляясь через внутренние его условия.

Это общее методологическое положение мы постара- лись воплотить в методике нашего исследования, исполь- зуя вспомогательные задачи, вводящие одно за другим отдельные звенья основной задачи, подлежащей реше- нию, и «подсказки» вышеуказанного типа для опреде- ления путем такого «зондирования» сложившихся в ходе Мышления внутренних условий дальнейшего его само- стоятельного движения и руководства этим процессом собственного мышления учащегося.

Думаю, что эта методика исследования мышления

69

при соответствующей дидактической и методической gn обработке, которая привела бы ее в соответствие с тре. бованиями не только эксперимента, но и урока, могла бы в дальнейшем найти себе некоторое применение ц в методике преподавания.

Ясно во всяком случае одно: двум концепциям мыш- ления, о которых я говорил, соответствуют и два под. хода к задачам умственного воспитания. При этом одна точка зрения направлена только на внешнюю отрабо- танность и слаженность операций, которыми снабжен человек, оставляя вне поля своего зрения культуру тех внутренних процессов, качество которых собственно со- ставляет способность как таковую. Только при втором подходе, выдвигающем задачу собственно развития мышления, а не только научения, можно всерьез гово- рить о развитии умственных способностей людей. Ничто не служит таким очевидным показателем умственной одаренности, как постоянное возникновение у человека новых мыслей.

Написать отзыв

Внимание: HTML не поддерживается! Используйте обычный текст!
    Плохо           Хорошо